Заха Хадид в молодости

Как Заха Хадид, в которую никто не верил, стала Моцартом в мире архитектуры

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

31 октября родилась одна из самых ярких женщин-архитекторов современности — Заха Хадид, чье имя в переводе с арабского означает «блистательная». В 2019 году ей исполнилось бы 68 лет. Она отрицала привычный взгляд на вещи, ее проекты называли слишком безумными и нереализуемыми, она проигрывала тендеры на протяжении 17 лет, но именно она стала той женщиной, которая полностью изменила мир архитектуры.

Мы в AdMe.ru всегда были очарованы футуристическими формами зданий великого архитектора, которые возводят и по сей день, после смерти Хадид, и надеемся, что ее история сподвигнет вас на воплощение самых смелых задумок.

Суперзвезда архитектуры родилась в 1950 году в Багдаде

Заха родилась в довольно обеспеченной иракской семье, поэтому истории о сложном детстве — это не про нее. К слову, известные модели Джиджи и Белла Хадид не имеют никакого отношения к родственникам Захи, хотя их отец тоже связан со строительным бизнесом.

Изначально девушка хотела стать математиком и даже изучала эту науку в Американском университете Бейрута. Однако в какой-то момент она неожиданно поняла, что ее душа больше лежит не к цифрам, а к формам, и сфокусировалась на архитектуре.

Вскоре Хадид уехала в Лондон, где познакомилась со знаменитым голландским архитектором Ремом Колхасом. Он сразу обратил внимание на талант своей ученицы и стал ее наставником.

Преподаватель называл девушку «планетой на своей собственной орбите». После окончания университета Колхас позвал юную Хадид работать в свое бюро в Роттердаме. После 3 лет сотрудничества Заха решила, что она готова начать свою собственную независимую практику, и вернулась в Лондон.

В течение 17 лет проектам Хадид говорили «нет», а ее саму называли «бумажным архитектором»

Окунувшись в мир архитектуры с головой, Хадид представляет довольно много проектов, но раз за разом сталкивается с критикой. Несмотря на множество идей и задумок, до начала 90-х годов не было построено ни одного здания по ее чертежам.

При этом проекты Захи выигрывали крупные международные конкурсы, но все они только оставались на бумаге, поскольку их считали безумными: слишком фантастичными и нереализуемыми. Все, что остается Захе, — продолжать «работать в стол» и лелеять надежду на прогресс в архитектуре.

И вот в 1982 году кажется, что удача ей улыбнулась: был утвержден проект Хадид — спортивный клуб на вершине гор в Гонконге. Однако через год заказчик отменил строительство, и от проекта остались всего лишь чертежи.

На конкурсные деньги Заха решила открыть свой офис, который станет настоящей империей спустя 30 лет. Однако Заха не сдается и благодаря упорству и волевому характеру продолжает создавать свои безумные, но прекрасные проекты.

Первое здание она построила в 44 года. Это была пожарная часть

Слева — здание жилого дома IBA, справа — пожарная часть Vitra.

В 1993 году был реализован первый проект Хадид — крошечная пожарная часть для мебельной компании Vitra, которая стала настоящим произведением искусства. Для того времени это было новое слово в мире архитектуры. Здание и правда впечатляло своей формой: изогнутые и наклоненные бетонные плиты как будто застыли в причудливом танце.

Кроме этого, в том же году было построено еще одно здание по проекту Захи — жилой дом IBA. Причем в этом ей помогли местные феминистки, которые боролись за увеличение присутствия женщин в современной архитектуре Германии.

Заха была поклонницей Казимира Малевича и конструктивизма

Хадид была большой поклонницей творчества Казимира Малевича и русского авангардизма в целом. Свою дипломную работу, проект обитаемого моста над Темзой, Заха назвала в честь художника — «Тектоник Малевича».

Кроме того, в раннем творчестве Хадид прослеживаются явные пересечения с русским конструктивизмом. Например, если сравнить ее знаменитую пожарную станцию Vitra с работами конструктивистов, то определенное сходство становится очевидным.

Именитая архитектор успела построить в России два значимых здания. Первым стал футуристический особняк бизнесмена Владислава Доронина в районе Рублево-Успенского шоссе, вторым — московский бизнес-центр Dominion Tower в стиле авангардизма.

В дальнейшем Заха полностью отдает предпочтение таким стилям, как авангардизм и футуризм.

В одно и то же время Хадид получила «Оскар» в мире архитектуры и обвинения в нефункциональности ее зданий

По словам Захи, настоящий интерес к ее творчеству проявился после того, как она приняла участие в строительстве Центра современного искусства в Цинциннати. Помимо того, что он стал первым музеем в Америке, спроектированным женщиной, в нем очень четко угадывался фирменный стиль Хадид — словно «наползающие» друг на друга стены, острые углы и неожиданные формы.

Однако настоящим триумфом для Хадид стал 2004 год: за проект Центра водных видов спорта в Лондоне она получила Притцкеровскую премию, которая считается «Оскаром» в мире архитектуры. Заха стала первой женщиной, удостоенной такой награды.

После этого Хадид стала одним из самых модных и востребованных архитекторов в мире, но это звание сыграло с ней злую шутку. Дело в том, что вскоре критики начали обвинять женщину в том, что она слишком увлекается самовыражением, забывая про функциональность зданий.

Так, после строительства ее триумфального Центра водных видов спорта некоторые зрители верхних рядов жаловались, что из-за вычурного потолка здания им не видно того, что происходит в бассейнах арены.

Другой пример — музей современного искусства MAXXI в Риме. Специалисты сочли его неподходящим для экспонирования арт-объектов. Дело в том, что здание представляет собой длинный извивающийся одноэтажный лабиринт, и совершенно непонятно, какие объекты там можно разместить. Кроме того, музей получился настолько огромным, что даже крупные картины в нем совершенно терялись. Таким образом, здание MAXXI стало скорее памятником самому себе.

Тем не менее проекты Хадид никого не оставляли равнодушным, и ее почерк стал одним из самых узнаваемых в мире.

«Королева кривой» — так называли Заху и ее творческий метод

Издание The Guardian окрестило Хадид «королевой кривой», которая «освободила архитектурную геометрию». Хадид и правда всю свою жизнь занималась тем, что разрушала стереотипы и общепринятые каноны, выходя за рамки привычного пространства. Кроме того, она отрицала геометрию и использовала искаженную перспективу, когда на первый план выходили кривые линии.

Заха почти всегда добивалась желаемого и никому не позволяла усомниться в своей правоте. Видимо, поэтому ее невероятные проекты, часто на грани возможного, все-таки оказывались реализованными.

Кстати, бюро Захи Хадид одним из первых перешло к параметрическому подходу в проектировании. Такой подход позволял обрабатывать огромные объемы данных, на основе которых можно было сформировать очень сложную структуру зданий. Кроме того, воплотить в жизнь фантастические проекты звездного архитектора помогал композитный пластик, который позволяет строить здания самых невероятных форм.

В целом весь подход Хадид к архитектуре можно назвать художественным. Она отвергала функционализм и рационализм и опиралась исключительно на свою фантазию.

С каждым годом проекты Хадид становились все более вычурными и дорогостоящими

В начале и середине нулевых Заха смело воплощает в жизнь свои амбициозные идеи. Уже все знают вычурный стиль Хадид, и у нее даже появляются подражатели. Ее здания становятся не просто объектами в пространстве, а настоящими произведениями искусства. Их сравнивают с космическими кораблями — настолько непривычно они выглядят для человеческого глаза.

Каждый следующий проект Хадид оказывается мощнее предыдущего. И, разумеется, все ее задумки стоят огромных денег. Например, строительство Центра дизайна Dongdaemun Design Plaza в Сеуле и знаменитый Центр Гейдара Алиева в Баку обходятся в сотни миллионов долларов.

При этом мир переживает кризис 2008 года и стремится к экономии. Позднее Заху начинают критиковать за то, что пространство в ее проектах используется неэффективно. Однако суперзвезда архитектуры отвергает все обвинения и все равно находит своих заказчиков. В Китае, нефтяных странах Ближнего Востока с экономикой все в порядке, и они могут позволить себе возводить самые дорогие здания.

В это время появились такие проекты Хадид, как 40-этажный отель в китайском городе Макао, опера в Гуанчжоу, политехнический университет в Гонконге, комплекс Galaxy SOHO в Пекине.

Скандалы, связанные со строительством стадионов в Катаре и в Японии

К сожалению, последние годы жизни Захи Хадид были омрачены очень неприятными инцидентами в нескольких странах. Так, при строительстве стадиона по ее проекту в Катаре погибло несколько рабочих. Известное имя архитектора послужило триггером для журналистов, и имя Захи часто мелькало в СМИ в негативном контексте, хотя дизайн здания сам по себе не был опасным для людей.

Затем многие критики сочли форму катарского стадиона слишком экстравагантной и даже провокационной: кому-то показалось, что сверху здание напоминает женские половые органы. При этом сама автор с негодованием назвала эти ассоциации нелепыми и уточнила, что на эту форму стадиона ее вдохновила традиционная арабская лодка доу.

Еще одна проблема возникла при строительстве олимпийского стадиона в Токио. Проект казался слишком дорогим: на его реализацию потребовалось бы $ 2 млрд. Японская пресса даже сравнила этот стадион с морской черепахой, которая затянет Японию на дно.

Позднее правительство решило отказаться от этой масштабной постройки в пользу более демократичного варианта.

Заха Хадид

Биография

Заха Мохаммад Хадид – архитектор иракского происхождения, жившая и работавшая в Великобритании. Первая в мире женщина Лауреат Притцкеровской премии.

Заха родилась 31 октября 1950 года в столице Ирака в семье Мухаммада аль-Хадж Хусейна Хадида, организатора партии национал-демократов. Мать девочки Ваджиха аль-Сабунджи была родом из Мосула, занималась живописью. Родители вели буржуазный образ жизни.

Заха Хадид в детстве

Заха с детства проявляла интерес к изобразительному искусству и архитектуре. Девочка постоянно фантазировала и создавала из бумаги проекты зданий. К 22 годам Заха Хадид окончила в Бейруте факультет математики Американского университета и уехала в Лондон, где стала студенткой Архитектурной школы Ассоциации Архитекторов. Девушка поступила на курс к мастерам Рему Колхасу и Элиа Зенгелису. Учась в Великобритании, Заха подробно знакомится с творчеством Казимира Малевича и русских зодчих начала XX столетия.

Архитектура

Авангард становится для Хадид любимым направлением в искусстве, студентка начинает претворять идеи направления в своем творчестве. Рем Колхас – голландский архитектор и теоретик деконструктивизма, высоко ценил талант Захи и считал девушку лучшим учеником, который когда-либо обучался у него. Первой известной работой Захи стал проект обитаемого моста над Темзой, который она разработала в 1976 году.

В 1977 году, после окончания учебного заведения Заха Хадид становится сотрудницей бюро ОМА Колхаса, откуда уходит через два года. В 1979 году появляется самостоятельный проект Захи Хадид Zaha Hadid Architects. Вместе с выполнением заказов Заха начинает преподавательскую деятельность в Архитектурной Ассоциации, где она проработала до 1987 года. Хадид не берется за разработку стандартных построек, ее интересуют крупные знаковые объекты. Поэтому Заха в основном создает проекты на бумаге и участвует в конкурсах.

Проект спортивного клуба «Пик», Гонконг

Первой победой архитектора в международном конкурсе стал проект клуба «Пик» который Заха создавала для клиента из Гонконга, но постройка не была осуществлена из-за банкротства заказчика. В 1994 году в результате очередной победы Захи Хадид в Великобритании на лучший проект оперного театра в Кардиффе разразился скандал: общественность подвергла сильному прессингу застройщика, вынудив отказаться от авангардного проекта молодой арабки.

Читайте также:  Клинт Иствуд в молодости - личная жизнь, биография, фото

Пожарная станция компании Vitra

Еще одной яркой работой этого года считается разработка перевернутого небоскреба для английского города Лестера, который также не был реализован. Первой работой, воплощенной в жизнь, стал проект пожарной часть компании Vitra в Вайле-на Рейне. Произошло знаменательное событие в 1993 году. Но по-прежнему многие проекты Хадид оставались на бумаге, что не останавливало Заху. Архитектор настолько была увлечена любимым делом, что часто спала по 4 часа в сутки.

Центр современного искусства Розенталя в США

В 1997 году после строительства музейного комплекса Гуггенхейма в Бильбао начинается интерес к идеям Захи Хадид. В 1998-1999 годах архитектор возводит два Центра искусств в США, штате Огайо, и в Риме. Здания, выстроенные по проектам иракского архитектора становятся достопримечательностями местности. Окончательно имя Захи Хадид стало известно международному сообществу после участия в разработке проекта Центра современного искусства Розенталя в Цинциннати США, строительство которого было завершено в 2003 году.

Мебель Захи Хадид: кресла

Помимо работы с крупными формами Заха Хадид экспериментирует с объектами интерьера, театральными декорациями, выставочным пространством музеев. Дизайнер создает модель туфель для Lacoste и бразильской компании Melissa. Хадид преуспевает в проектировании мебельных коллекций. Экспериментальные работы дизайнера реализуются под брендом Sawaya & Moroni.

Мебель Захи Хадид: диван и стол

В 2005 году достижения Захи в дизайне отмечают первой премией на всемирной выставке Design Miami. Коллекции малых форм попадают в Музей современного искусства на Манхеттене, Немецкий музей архитектуры во Франкфурте-на-Майне. Заха Хадид читает лекции по архитектуре и искусству по всему миру.

Работа в России

31 мая 2004 года состоялось знаменательное событие в жизни Захи Хадид – архитектору присудили Прицкеровскую премию. Церемония награждения состоялась в Санкт-Петербурге, в театре Эрмитажа. С этого времени началось сотрудничество Хадид с Россией. Неоднократно она приезжала в Москву с мастер-классами, в 2005 году сотрудничала с группой проектировщиков жилого комплекса «Живописная Тауэр» в столице России.

Экспоцентр в Москве, Россия

В 2012 году Заха Хадид создает проект футуристического дома для предпринимателя Владислава Доронина, через три года – бизнес-центр «Пересвет-Плаза». В 2012 году после открытия центра Гейдара Алиева в Баку, созданного по проекту Захи Хадид, архитектор получает премию Британского Музея дизайна, в номинации «Дизайн года».

Заха Хадид – автор Центра Гейдара Алиева, Баку, Азербайджан

Среди работ мастера интерес представляют постройки различного функционального назначения: Научный центр в Вольфсбурге, Музей искусств в Дании, отель «Пуэрто Америка» в Испании, станция фуникулера в Австрии, Центр водных видов спорта в Лондоне, проект театра в Марокко, стадион в Катаре, здание средней школы в Лондоне. Значимыми проектом 2000-х для Хахид стала постройка Музея MAXXI на окраине Рима.

Эскиз Захи Хадид с планами по преображению Трафальгарской площади в Лондоне

В 2010 и 2011 годах Заха Хадид становится лауреатом премии Джеймса Стерлинга Королевского института британских архитекторов. Фото работ архитектора и дизайнера находятся в свободном доступе в интернете, с ними может ознакомиться каждый. Со временем здания, построенные по проектам Захи Хадид, становятся обтекаемыми, полностью теряя углы и прямые линии. Дизайнер отходит от деконтруктивизма, создав собственный стиль.

Личная жизнь

Личная жизнь так и не смогла вписаться в творческую биографию Захи Хадид. У архитектора не было семьи, Заха не оставила после себя наследников.

У Захи Хадид семьи не было

Собственными детьми Хадид считала проекты, над которыми постоянно работала. Дизайнер всю жизнь прожила в лондонской квартире, которая находилась недалеко от архитектурного офиса.

Смерть

В марте 2016 года Заха Хадид обратилась в клинику Майами по поводу проведения лечения бронхита. Но 31 марта архитектор скоропостижно скончалась.

Архитектор Заха Хадид

Причиной смерти медики называли сердечной приступ. После смерти Хадид оставила только архитектурный бизнес.

Сейчас делом Захи Хадид занимается ее партнер по фирме Патрик Шумахер, который решил завершить 36 работ мастера, оставшиеся незаконченными. Среди новых заказов бренда – строительство Делового центра в столице Чехии и технопарк в Подмосковье.

Кривые лучи звезды: вспоминая Заху Хадид

Алексей Тарханов

И здалека было видно, что Заха Хадид — великая архитектриса. Большая, полная, но не грузная, она была похожа на оперную певицу из тех, чьи выходы на сцену заранее встречают аплодисментами. Дело было на Венецианской биеннале и внушительная архитектурная дива шла по главной аллее Джардини к замыкающему аллею Британскому павильону, за ней бежали ученики и журналисты, а перед ней — директора Биеннале. Ясно было, что если она сейчас выскажет недовольство, весь этот праздник прикроют. Такую сердить нельзя.

Несколько лет спустя я увидел кадры довоенной хроники, когда на Биеннале приезжает Муссолини и таким же благосклонным быком идет между экспонатами, окруженный почтением и страхом. Сравнение, может, и не совсем удачное, но Заха была архитектурной диктаторшей, тем более яростной, что слишком долго ей никто не верил. В 1972 году она приехала в Лондон из Ирака проездом через Бейрут. В Бейруте она училась математике — качество, которое станет чрезывычайно важным для всех архитекторов компьютерной эры. Школу закончила в свободном Ираке, недавно свергнувшем монархию и не ввязавшимся пока что в войну с Ираном и в мучительное противостояние Западу. Это был совсем другой Багдад, еще помнивший британское влияние и неплохо говоривший по-английски. Короля уже не было, но с СССР еще не дружили.

Заха Хадид вспоминала годы учебы на родине как самое счастливое время — молодые мусульманки, христианки, еврейки учились рядом и не спорили друг с другом на второстепенные темы вроде религии. Она признавалась потом, что ее арабское происхождение мешало ей на Западе так же, как ее пол мешал ей на Востоке. Архитектура — тяжелая, мужская работа. К тому же все страны защищаются от чужаков, которые лезут к ним со своими проектами. До 1990-х она практически не строила. Но все ее знали. Как она этого добилась? Считайте, одним своим видом, так она однажды и сказала интервьюеру. Прежде чем изобретать стиль для других, надо изобрести его для себя. И Заха для начала вложила в это весь свой невероятный талант. Bидом своим она говорила всем и каждому: я восточная женщина, шамаханская царица, трепещите и радуйтесь одной возможности побыть рядом со мной. Смуглая, с длинными темными волосами, она напоминала цыганку, но одевалась не в цыганское пестрое, а в архитектурное черное. Ярко красилась, распускала волосы, куталась в шали.

Она познакомилась с летучим голландцем, худым, как щепка, Ремом Колхасом, который в то время тоже доказывал свое право стать архитектурной звездой. Он учил ее творческому мышлению как кинорежиссер, она его — логике как математик. Они проработали вместе относительно недолго, но в Лондоне, Париже, Амстердаме их пару, Пата и Паташона, заметили и полюбили.

Раз не дают строить, можно отдаться дизайну, делать мебель, устраивать выставки, заниматься сценографией (например, для мирового турне Pet Shop Boys на рубеже 2000-х). Проектировать кровати, лампы, посуду. Компании, поставившие на нее в трудные ее годы, тем более не проиграли, когда она стала знаменитостью. Но и тогда она не стала задаваться. Сотрудничество с гламуром продолжилось до последних ее дней: на последнем часовом и ювелирном салоне в Базеле показывали сделанные ею ювелирные украшения. А кроме того, можно было преподавать, читать лекции — и здесь Хадид была неподражаема. Прежде чем прославиться в качестве строящего архитектора, она прославилась в качестве стендап-архитектора. Всем страшно захотелось посмотреть, что же такое построит эта замечательная женщина, если ее наконец допустить до работы.

Она начала получать заказы, потом премии, а на основании премий — снова заказы.
Оперы в Китае и Британии, музеи в Америке, стадион для лондонской Олимпиады — и дача Владислава Доронина из Capital Group в Барвихе — ее единственный до появления в прошлом году Dominion Tower проект, реализованный у нас. Среди премий оказался Притцкер, архитектурный Нобель, который она получила первой из женщин-архитекторов. Вручали его, кстати, в 2004 году на церемонии в Эрмитажном театре в Петербурге. Она открыла свое бюро Zaha Hadid Architects в Лондоне, в котором работало четыре с половиной сотни сотрудников. Неплохо для девочки из Багдада.

Принадлежность к ордену архитектурных звезд, то ли странствующих рыцарей, то ли гастролирующих клоунов, сделала из нее «интернационального архитектора». Из тех, кто сегодня работает в Азии, завтра в Америке, а послезавтра — в Африке.

Могла ли она вернуться в Ирак, где в дни ее юности строили и Фрэнк Ллойд Райт и Джо Понти? Конечно же нет, но из своего полудобровольного изгнания она сделала свой стейтмент и не раз говорила о том, что смена страны прочищает мозги и усиливает эстетическое чувство. Свои арабские корни она несла с торжественностью, но была уже гражданкой мира. Выбранная Хадид стратегия вела ее по жизни железной рукой. Ей уже нельзя было замолкать, но, по правде говоря, вокруг каждого ее проекта говорили и спорили столько, хвалили и проклинали так, как когда-то разве что Ле Корбюзье.

Понятно. Ее архитектуру было сложно принять, потому что она вся состояла из кривых, вогнутых и выпуклых форм. Внутри зданий Хадид ты чувствуешь себя в желудке кита, но все ее фирменные загогулины были придуманы так здорово и выполнены так качественно и чисто, что казалось, делала их не земная женщина, а внеземной организм. Не то чтобы они были удобны, нет. Но они, несомненно, были замечательны и единственны в своем роде. «Каждый ее проект — невиданная новость, каждый проект — отважнее предыдущего, и истоки ее оригинальности кажутся неисчерпаемыми», — говорил об этом Фрэнк Гери, сам изрядный выдумщик.

Для меня она была смесью полных антагонистов — Оскара Нимейера с Мисом ван дер Роэ. Невероятная чувственность и пластичность, но исполненная холода и совершенства. Вместе с Колхасом, Фрэнком Гери, Бернаром Чуми ее в свое время записали в «деконструктивисты». Возможно, вспомнив ее дипломный проект Malevich’s Tektonik: архитектон на Темзе. Но в работах Захи было мало конструктивизма, ее стиль напоминал мне модерн, с тем же культом единственного и не воспроизводимого дважды решения. Так же как и архитекторы модерна, она работала с кривыми, увлекалась деталями, много времени проводила на стройке, объясняя, что никак не в силах все предусмотреть. Случайность, говорила она, играет важнейшую роль в архитектуре и в жизни.

Случайностью стала и ее смерть — в Майами она легла в больницу, потому что ее замучил бронхит. А потом у нее неожиданно остановилось сердце, и уже сегодня обе ее родины, Британия и Ирак, соревнуются в том, кто горше о ней поплачет.

Какой Заха Хадид была в жизни. Личные истории друзей и близких

Весь профессионализм Захи Хадид в проектах, как на ладони. А ее характер, о котором мир мог только догадываться, — в воспоминаниях близких. На примере восьми личных историй вспоминаем, каким человеком была главная звезда архитектуры своего времени.

31 марта 2016 года умерла Заха Хадид. Она скончалась от сердечного приступа, когда лечила бронхит в госпитале Майами. Ей было 65 лет. К первой посмертной выставке кураторы собрали каталог из почти 70 воспоминаний близких Захи Хадид. Рем Колхас, Патрик Шумахер, Фрэнк Гери — все они возносят талант архитектора и рассказывают истории из жизни. Публикуем перевод наиболее эмоциональных моментов.

Читайте также:  Фёдор Бондарчук в молодости

Фрэнк Гери

«Вчера утром моя подруга Заха Хадид умерла. Я встретил ее много лет назад, когда Заху только что представили миру как победительницу конкурса на проект The Peak в Гонконге. Ее рисунки показали новую идею, новый мир архитектуры. Мы все долгие годы смотрели на конструктивизм и всегда им вдохновлялись, но Заха привнесла в это течение характерные черты. Она дала новую свободу, новые обязательства и новые возможности. И это было „вау“. За три-пять лет она зарекомендовала себя как аристократка архитектурного клана, образно говоря, она стала одной из нас, одной из „мальчиков“».

Рана Хадид

Племянница Захи Хадид

«Она часами учила нас рисовать. Она рассказывала, зачем на самом деле нужны цветные карандаши и как ими пользоваться: как наклонить стержень, чтобы добиться цвета; как притупить кончик, чтобы получилась тень или как, наоборот, заострить стержень, чтобы вышло очень четкое, рельефное изображение. Это было задолго, сильно задолго до того, как она стала архитектором. Насколько я помню — с Захой всегда все начиналось с рисунка».

Стивен Холл и Заха Хадид на открытии первой крупной реализации архитектора — пожарной станции Vitra

Патрик Шумахер

«Заха была невероятно застенчивой и, пожалуй, уязвимой. Когда меня наняли, все 4-5 человек работали в одной студии № 9. Тем не менее Захе удавалось избегать меня, за первые четыре недели мы ни разу словом не перекинулись — даже ни разу не поздоровались. Она меня просто игнорировала. Думаю, она подозрительно ко мне относилась. Только потом, увидев, что я тружусь изо дня в день не поднимая головы, что ухожу очень поздно, она растаяла и начала смотреть на меня с меньшим скептицизмом и недоверием.

Только когда конкурс, над которым мы тогда работали, стал набирать обороты и отнимать все больше сил и времени, мы начали общаться. Она тогда взяла на себя руководство проектом, поэтому наставляла меня и говорила, что хочет видеть в итоге. Только после долгих затянувшихся рабочих вечеров, ночной работы, после незабываемой утренней поездки в Берлин, где мы представляли проект, я стал частью группы по-настоящему. Однако у этой приятной стороны была своя цена: много насмешек и гораздо большее давление на меня. Все это нужно было для того, чтобы достичь того нечеловеческого совершенства, к которому стремилась сама Заха.

У Захи был огромный интерес к жизни и странностям. Почти каждые ночь, будни и выходные, она стремилась завязать новые знакомства, она всегда поддерживала старую дружбу. Она была виртуозом мессенджеров и электронной почты — использовала три разных телефона, чтобы всегда оставаться на связи в любых странах и любых часовых поясах».

Брайан Кларк

Художник, один из попечителей Фонда Хадид

«Заха оставила 1381 платье, 471 пару обуви и 284 сумочки. Ее квартира на Даллингтон-стрит, конечно, была маловата.

Именно там Заха Хадид устроила обед для одних клиентов из Японии. Когда я приехал, то увидел, что они замешкались около гостиной, где она должна была появиться. Заха редко приходила вовремя — даже если встреча была в ее собственном доме. Гости пытались присесть на авторские диваны Захи, но не были уверены, на какую именно часть нужно сесть. Они все ждали, стараясь аккуратно примоститься в диванных трещинах, пытаясь не соскользнуть с полированных поверхностей, балансируя на обитой сталагмитами мебели. Наконец Заха появилась. За ней шла леди, она несла самый обычный стул, чтобы Захе было куда сесть. На нем она и устроилась».

Заха Хадид в своих апартаментах в Лондоне © Miles Aldridge

Эва Иржична

Архитектор, Eva Jiricna Architects

«Заха была очень трудолюбивой. Для нее было естественным поздно встать, но и поздно закончить рабочий день. Она была настолько предана своему творчеству, что ждала такого же поведения и от остальных — она ждала, что люди вдохновятся ее примером. Когда во время поездок Заха пыталась связаться с архитекторами поздно вечером, а те были вне доступа — или даже не в офисе — она не понимала этого. С такими людьми она говорила раздражительно и всячески показывала, что недовольна их отношением к проекту — недовольна их незаинтересованностью и безответственностью. Но когда Заха клала трубку, она смотрела на часы и шептала: „Полагаю, все-таки уже довольно поздно“».

Питер Айзенман

«У меня был свой способ связываться с Захой Хадид — вероятно, как и у других ее друзей. Я научился до нее дозваниваться и обходить все эти бесконечные уровни безопасности телефонной связи, когда она уже стала феноменом мирового уровня.

Моим способом был специальный код, который всегда работал. Код был простым. Когда я звонил, то по голосовой связи спрашивал не Заху, а Зу Ху. После неловкой паузы и некоторого оцепенения на том конце, Лондон уточнял: „Кто звонит?“. Я всегда говорил: „Малыш“. Это было паролем. И независимо от того, насколько сильно Заха была занята, она всегда отвечала. Мы могли бы и сейчас сплетничать и смеяться вместе, и я мог бы называть ее Зу Ху. Для меня она всегда останется Зу Ху».

Рем Колхас

«Без сомнения, Заха была самым харизматичным человеком из всех, кого мне довелось встретить. Заха много плакала (боюсь, часто из-за меня). Ее слезы не текли струйками вниз, они надвигались на вас, как пули. Эти слезы выражали не грусть, но возмущение: они были свидетельством непоколебимых убеждений.

Со своим интеллектом и чрезмерным талантом Заха бы успешно занялась политикой, вопросами глобализации и технологий, архитектурой, она бы сдружила государства — ее жизнь в высшей степени прекрасная история нашего времени».

Заха Хадид с преподавателями и коллегами: Ремом Колхасом, Элиа и Зои Зенгелис и Маделон Вризендроп

На открытие павильона Серпентайн вместе с Захой ехал Хани Рашид, его супруга Лиза и сын Тайнан, или как его звала Хадид, Маленькая Пчела. Только они направились в сторону галереи, Заха велела остановить машину, открыла окно, что-то обсудила с продавцом на улице, купила непонятный сверток и вручила его Тайнану.

«Это оказался мыльный пистолет, странный, выпуклый и разноцветный. За считанные секунды Тайнан начал заполнять салон машины огромными, сияющими, прозрачными, тончайшими — словно стеклянными — пузырями всех размеров. Заха пришла в бесконечный восторг от этого потока геометрии, которая заполнила абсолютно все пространство — в котором мы и так были довольно ограничены.

Мы мгновенно погрузились с головой в пространство, которое сотворила мыльная пушка. Оно было и миром Захи Хадид — созданным ее безумным и прекрасным воображением. Мы замерли в нем, полностью состоящим из шаров, то появляющихся, то исчезающих, постоянно меняющихся цветами и формой. Этот временный мир красоты и волшебства открывался нам под аккомпанемент смеха: нашего, Тайнана и Захи. И этот мир остался с нами, он настолько врезался в память, что даже сегодня мы вспоминаем его — так, словно это был какой-то дурманящий сон».

Заха Хадид завела друзей по всему миру. Почти 70 человек поделились своими воспоминаниями в каталоге — и среди них были не только архитекторы. «Мир будет скучать по ней. Я буду скучать по ней», — эти строчки оставил дизайнер Карл Лагерфельд. Но под ними мог бы подписаться каждый.

В каталог вошло и эмоциональное эссе «Новое путешествие в пространстве», в котором архитектор Стивен Холл представил свою версию биографию Захи Хадид из рисунков, реализованных и нереализованных работ и выставок. Полную галерею мы собрали в материале «Четыре десятилетия Захи Хадид в 21 проекте».

10 неожиданных фактов о Захе Хадид

Например, вы знали, что Хадид — автор фантастических коллекций туфель и сногсшибательных украшений для модных брендов?

Материал подготовила: Ольга Сондж

В переводе с арабского ее имя означает «блистательная». Хадид не только сумела создать успешное архитектурное бюро Zaha Hadid Architects и реализовать около 1000 проектов в 44 странах, но и стала первой женщиной, получившей Притцкеровскую премию. Но, что вы знаете о ее характере, личной жизни и увлечениях? Делимся неожиданными фактами биографии Хадид.

1. Долгие годы Хадид была архитектором, который ничего не мог построить

Ее работы казались общественности слишком безумными и нереалистичными и не получали признания: даже побеждавшие в конкурсах проекты Хадид подвергались жесткой критике и аннулировались. Тем не менее архитектору удалось прорваться сквозь стену непонимания, не изменив себе. Свое первое здание Хадид построила в 44 года.

Бизнес-центр Dominion Tower, Москва

Бизнес-центр Dominion Tower, Москва

2. Первый проект Хадид — пожарная часть на территории кампуса Vitra в Вайле-на-Рейне

Она была перестроена по проекту Хадид в 1994 году. В проекте архитектор обобщила идеи конструктивистов — Корбюзье, Гропиуса, Кандинского.

3. Изначально Заха хотела стать математиком

Она изучала математику в Бейруте, когда неожиданно решила сфокусироваться на архитектуре. Переехав в Лондон в 1972 году, Хадид начала посещать школу Архитектурной ассоциации, где ее наставником стал теоретик деконструктивизма, голландец Рэм Колхас. Ее интерес к геометрии сильно повлиял на ее видение архитектуры и нео-футуристический дизайн.

Заха Хадид: «Я женщина, поэтому от меня изначально ждут, что я буду милой и мне будет нравиться все миленькое. Но я не создаю «миленькие” здания. Мне они не нравятся».

Заха Хадид: «Я женщина, поэтому от меня изначально ждут, что я буду милой и мне будет нравиться все миленькое. Но я не создаю «миленькие” здания. Мне они не нравятся».

4. У Хадид был сложный характер

О крутом нраве и бескомпромиссном характере Хадид ходили легенды. Один раз Заха потребовала тотчас высадить ее из задержавшегося на взлетно-посадочной полосе самолета и зарегистрировать ее и весь багаж на другой рейс, который отправится в пункт назначения без малейших задержек.

В другой — отправила ассистентку с Венецианской архитектурной биеннале в свою лондонскую квартиру за парой туфель, которые она непременно хотела надеть на вечеринку.

Заха Хадид: «Люди не привыкли к необычным людям».

Заха Хадид: «Люди не привыкли к необычным людям».

Хадид всегда добивалась желаемого и никогда и никому не позволяла усомниться в своей правоте. Наверное, поэтому вопреки невозможному инженеры воплощали все ее фантастические замыслы в жизнь.

Опера в Гуанчжоу

Опера в Гуанчжоу

Опера в Гуанчжоу

Опера в Гуанчжоу

5. Заха — автор очень успешной линии обуви. И ни одной

Интересы Захи Хадид никогда не ограничивались только архитектурой. В 2009 году Заха придумала необычные туфли с обтекаемыми формами для бразильской марки Melissa. Туфли облегали ногу как вторая кожа и были сделаны из пластика.

Туфли для Melissa

Туфли для Melissa

Далее были коллаборации с Lacosta и брендом United Nude. Сходство туфель по эскизам Захи с архитектурными проектами очевидно! Футуристичные туфли Flames для United Nude были напечатаны на 3D-принтере.

Туфли Flames для United Nude

Туфли Flames для United Nude

Туфли Nova для United Nude

Туфли Nova для United Nude

6. Дизайн ювелирных украшений — еще одна страсть Хадид

Серебряное кольцо Lamellae Double Ring, которое надевается на два пальца, Заха Хадид придумала для датского ювелирного бренда Georg Jensen.

7. Заха Хадид была поклонницей творчества Казимира Малевича

Дипломная работа Захи, проект обитаемого моста над Темзой, так и называлась — «Тектоник Малевича».

Читайте также:  Моника Белуччи в молодости, фото!

8. Хадид, выдающийся архитектор современности, жила в обычном доме

Внутри — минималистичный, даже аскетичный интерьер, без кухни. Когда однажды ее спросили, как королева фантастических форм может жить в довольно стандартном прямоугольном доме, она ответила довольно просто: «Это не мой проект».

Заха Хадид: «Нужно всегда верить в себя. Если бы у меня не было веры, я бы давным-давно собрала свои вещи и уехала из Англии».

Заха Хадид: «Нужно всегда верить в себя. Если бы у меня не было веры, я бы давным-давно собрала свои вещи и уехала из Англии».

9. Заха Хадид никогда не была замужем

Хотя когда-то в интернете ходили слухи о том, что Хадид замужем за своим коллегой Патриком Шумахером, официальный пресс-релиз заверил, что это всего лишь сплетня. Заха никогда не была замужем и не имела детей, но всегда отрицала, что пожертвовала семейной жизнью ради карьеры.

Заха Хадид: «Когда люди видят фантастический проект, они думают, что его невозможно реализовать в жизни. Но это неправильно. Все фантастическое — реально».

Заха Хадид: «Когда люди видят фантастический проект, они думают, что его невозможно реализовать в жизни. Но это неправильно. Все фантастическое — реально».

10. Заха Хадид была одной из самых влиятельных женщин мира

В 2004 году она стала первой женщиной, получившей Притцкеровскую премию (архитектурный аналог Нобеля) за проект Центра водных видов спорта в Лондоне. Хадид никогда не соглашалась на обычные проекты и не любила играть по чужим правилам. Несмотря ни на что, ей удалось стать новатором в архитектуре и примером для подражания в индустрии, в которой, по мнению многих, доминируют мужчины. Она также получила титул «Деловая женщина года Veuve Clicquot».

В 2008 году Forbes назвал ее одной из самых влиятельных женщин мира, а The Time в 2010 году включил ее в свой список 100 влиятельных мыслителей года.

Центр водных видов спорта в Лондоне

Центр водных видов спорта в Лондоне

Центр водных видов спорта в Лондоне

Центр водных видов спорта в Лондоне

Для семьи с двумя маленькими детьми дизайнер Ирина Орехова создала интерьер, главной декоративной темой которого стала живопись. Интерьер украшают картины, написанные самой хозяйкой, а также работы современных российских художников.

Темно-синий, мятный, пряный медовый, винный, угольный — сегодня в тренде сложные оттенки. Рассказываем, как их сочетать, чтобы получилось максимально стильное пространство.

В интерьере этой квартиры дизайнер Светлана Камышева совместила два стиля — лофт и ар–деко — и наполнила пространство предметами современного искусства, которые так любят заказчики.

И что нужно знать о проектах нового поколения.

Вы профессиональный архитектор или дизайнер?

Вы профессиональный архитектор или дизайнер?

SALON-interior — авторитетный российский журнал о дизайне и архитектуре. Все новое в декоре интерьеров, уникальное в архитектуре, эксклюзивное в интерьере, что создается в стране и мире, находит свое отражение в журнале, помогая читателям всегда быть в курсе современных тенденций архитектуры и дизайна.

События в архитектурной среде, мировые выставки декора, обзоры аксессуаров, архитектурных стилей, исторические здания, интервью с мировыми звездами в области дизайна интерьеров, ландшафтные и флористические решения — все темы журнала призваны максимально информировать информировать взыскательного читателя об увлекательном и творческом мире частной архитектуры и дизайна.

Заха Хадид, архитектор-звезда: она любила Малевича, а ее сравнивали с Дали

Строить гигантские здания, чтобы жить в крохотной квартирке

Удивила мир Заха Хадид простой, как кажется задним числом, вещью: пока все ждали, что однажды в будущем наступит время, когда здания будут белые и разных необычных форм, Хадид взяла и принялась строить такие здания. Будущее, в конце концов, это то, что мы творим в настоящем. Глядя на бесконечные белые волны, по которым всегда легко узнавались здания от Хадид, многие задавались вопросом: в каком же доме живёт она сама?

Заха жила в крохотной, полуголой лондонской квартирке, в которой полностью демонтировала кухню: во‑первых, кухня была уродлива, во‑вторых, кто на ней будет готовить? Точно не Заха. Она кулинарию терпеть не могла и предпочитала сначала кафешки, а потом доставку из ресторана. Годился порой и перехваченный на улице хот-дог под банку газировки.

Заха родилась в пятидесятые в Багдаде, её дом был одним из немногих модернистских домов в мусульманском городе — он выглядел, как осколок будущего, заброшенный на сонный Восток невиданным катаклизмом. Заха сравнивала свой дом с другими и постоянно придумывала, что ещё можно было бы сделать со зданиями странного. Например, почему не строить дома крышей вниз? Только снаружи, конечно, а то внутри будет очень неудобно ходить по потолку — всё время будешь задевать ногами лампу.

Родители Захи были людьми сверхпередовых взглядов. Они верили в прогресс, гуманизм и равенство полов. Девочку воспитывали, не ставя ей иных границ, кроме тех, которые требует человеколюбие.

Однажды Хадиды решили сменить мебель в квартире. Новыми предметами обстановки Заха была просто очарована: по моде шестидесятых, они были геометричны, аскетичны и ассиметричны. Девочка в этот день влюбилась в ассиметрию. Она переоформила всю комнату, так, что та выглядела как картинка в модном журнале интерьеров.

Вскоре двоюродная сестра и тётя Захи попросили оформить комнаты им тоже. Можно считать, что это были первые заказы будущей архитектора. Правда, Заха ещё даже не предполагала, что свяжет всю свою жизнь с оформлением домов изнутри и снаружи. Она сама не знала, кем хочет стать, когда вырастет.

В конечном итоге всё сложилось так, как сложилось.

После школы Заха уехала в Бейрут, после Бейрута — в Лондон, там, в Лондоне, выучилась на архитектора, стала получать и выполнять заказы, пока, в конце концов, не стала первой женщиной, награждённой самой престижной архитектурной премией — Притцкеровской. Премию вручали в Эрмитаже, в Санкт-Петербурге.

Многие обвиняли Хадид, что номинирована она была скорее из соображений толерантности (женщина и арабка одновременно!), что проекты её дороги (это правда — потому большинство её заказов приходится на богатейшие страны Востока) и непрактично используют пространство. Отвечала она только на последний сорт нападок.

Люди привыкли считать, что лучшая форма здания — прямоугольная, потому что это типичный способ использования пространства. Что же, получается, в природе неправильно используется пространство? Мир — не прямоугольный. Вы же не говорите, придя в парк: «Какой ужас, здесь совсем нет углов!»

Бралась Хадид за всё. Торговые и спортивные центры, пожарные и научные станции — какая разница? Единственный проект, за который бы она не взялась никогда, была, по её словам, тюрьма. Даже самая роскошная.

Сальвадор в помаде и серёжках

Характер Захи был настолько эксцентричен, что её порой сравнивали с Дали — так часто она удивляла людей. Например, как-то она принимала у себя в квартире важных гостей из Японии. В той самой крохотной квартирке в Лондоне. Большая часть квартирки была заставлена странными, причудливо изогнутыми белыми диванчиками. Японцы в ожидании хозяйки не знали, куда деться. Что, если это не диванчики, а арт-объекты? А если нет, то почему такие неудобные?

Хадид дождалась, пока рассядутся с грехом пополам все прибывшие, а потом, наконец, вышла к гостям, как всегда — модно одетая, ухоженная. За ней шла ассистентка, которая несла стул. Самый обычный стул о четырёх ножках и спинке.

Стул был установлен в гостиной, и на нём с удобством расположилась хозяйка квартиры.

Будучи совой, Хадид поздно вставала и поздно ложилась и совершенно забывала, что большая часть мира живёт по другому графику. Бывало, что она звонила по вопросам проекта подчинённым архитекторам, обнаруживала, что они не работают, вопила на них по телефону, на эдаких равнодушных лодырей, выслушивала испуганное бормотание, выдавала задание, клала трубку… А потом только кидала взгляд на часы и теперь уже сама испуганно шептала: «Кажется, всё-таки немного поздно…»

Заха не переносила то, что обычно называется живой природой — вылазки в лес, парк, виды лугов. Из пейзажей ей нравились пляжи. Направо до горизонта — песок и камни, налево — то же самое, впереди — море до неба, а сзади — может быть, прекрасный город, может быть, прелестный городок. В архитектуре при этом обожала именно природные линии, странные плавные обводы и наплывы и углы, похожие на сколы камня. Когда встречаешь такие пейзажи на Земле, думаешь о других планетах.

Заха и сама была будто с другой планеты. Она была из тех, кого дразнят марсианами.

Как-то раз Хадид обмолвилась в интервью, что не прочь завести ребёнка, всё равно — сына или дочь. Мир затаил дыхание: неужели может зародиться новая династия? Но быть не прочь — одно, а представлять, как вообще такое вытворяется — другое. Ну, то есть, откуда дети берутся, Заха была в курсе, но им же надо не только взяться — надо под них как-то организовывать жизнь? Хадид не умела даже толком общаться с малышнёй. Свою племянницу Рану Заха, когда видела, немедленно начинала учить рисованию: тысяча и одна хитрость работы цветными карандашами. Это был её максимум в обращении с детьми.

Учитель Захи вспоминает, что она была шокирующе эмоциональна. Когда она злилась, то начинала плакать — но не как обычные девушки. Её слёзы, по его выражению, летели в собеседника словно пули. Они были заряжены её напряжением.

Авангард, любовь её жизни

Как ни странно, в живописи Хадид предпочитала вовсе не «текучего» Дали, с которым её порой сравнивали. Её любовь были российские авангардисты начала двадцатого века вроде Казимира Малевича. «В русских авангардистах меня привлек дух отваги, риска, новаторства, стремления ко всему новому и вера в мощь изобретательства», — откровенничала архитектор.

Самой ей очень нравилось чертить по бумаге линии и расставлять пятна; между вырисовыванием концепции на компьютере или вручную на листах ватмана она предпочитала ватман. От процесса рисования она получала огромное удовольствие.

Приниципы Захи в архитектуре были довольно просты.

Во-первых, не существует нейтральных пространств. Это нонсенс, попытка выдать желание за действительное. Любое пространство взаимодействует с визуальным опытом человека и собственной историей, спорит или союзничает с ландшафтом и окружающими зданиями.

Во-вторых, нет ничего страшного в импровизации. Детали можно менять на ходу, пока тебе ясна концепция в целом. Просто следуй идее, так или этак.

В-третьих, здания интересны тем, что всегда могут преподнести сюрприз. Повороты, укромные уголки несут в себе неожиданность. Эту неожиданность обязан в деталях предусмотреть архитектор.

Наконец, любое помещение должно быть просто приятно для того, кто внутри, таково предназначение помещений.

Что касается личной жизни, то о ней Заху спрашивали чуть ли не чаще, чем об архитектуре и взглядах на общество. «Вы пожертвовали семьёй ради карьеры?» Хадид пожимала плечами: ей никогда не доводилось делать выбор. Жизнь шла так, как шла. И дошла до неплохой точки. Умереть, пусть и в шестьдесят пять лет, от сердечного приступа в Майами, оставшись признанным авторитетом, всемирной звездой, не успев увидеть заката своей славы или почувствовать творческую немощь — не худший вариант.

«Мир будет скучать по ней. Я буду скучать по ней», — написал, узнав о её смерти, Карл Лагерфельд, и под этими словами могли бы подписаться многие.

Ссылка на основную публикацию