Жена Сергея Филина

Жена Сергея Филина: «Цискаридзе с нами не общается»

Художественному руководителю балета Большого театра Сергею Филину, пережившему покушение, 1 февраля предстоит очередная операция. Его супруга Мария Прорвич дала первое после трагедии развернутое интервью.

— Мария, прошла информация, что вы собираетесь везти Сергея на лечение в Германию?

— Действительно, такая возможность рассматривается. По поводу отъезда мы пока думаем, возможно, что на реабилитацию полетим в Германию. Есть предложения по выбору клиники. Этим занимается Министерство здравоохранения.

— Как прошла операция, сделанная в понедельник?

— Врачи наблюдают за состоянием Сергея, возможно, в пятницу понадобится новая операция на глаза. К счастью, на лице больше не нужно операций, врачи посмотрели и считают, что оно теперь само заживет.

— Что врачи говорят о зрении? Каковы прогнозы?

— На данный момент Сергей в повязках на глазах. Вчера проверяли, как прошла операция, ему сняли защитную пленку, он смог прочесть четыре верхние строчки из таблицы для проверки зрения.

— Дети в больнице еще не были?

— Нет, хотим на днях их привезти. И они просятся, и папа соскучился. Он выглядит уже не так пугающе, думаю, что они это выдержат. К тому же чувствует Сергей себя лучше, уже нет таких сильных болей, как вначале.

— Вы, наверное, все читаете, что говорят в прессе о Сергее, наверняка слышали высказывания, что ваша семья пиарится на несчастье?

— Да, было такое интервью, где нашу семью пытались обвинить. Могу сказать, что пиарится в данной ситуации только один человек (заявление о том, что на трагедии пиарятся родственники, 24 января делал Николай Цискаридзе. — «Известия»), который говорит об этом.

— Вы знакомы с Николаем Цискаридзе? Он вам звонил после трагедии?

— Да, я с ним знакома, но с нами он не общается, он только через прессу делает заявления.

— Держите ли вы связь с Анатолием Иксановым?

— С Анатолием Геннадьевичем мы всегда на связи. Он постоянно интересуется, как здоровье и дела Сергея, переживает, спрашивает, предлагает помощь.

— Я знаю, что вы готовились танцевать в обновленной «Баядерке». Премьера на днях транслировалась в Сети в режиме онлайн.

— Да, я действительно долго готовилась, мне очень нравится танцевать, тем более что к этому спектаклю было такое внимание во всем мире. Но какие съемки теперь могут быть, я от всего отказалась.

У меня много интересной работы в театре, но сейчас всё приостановилось. И на тренировки ходить не получается, я все время с Сережей. Выезжаю только домой на короткое время.

— С кем все это время находятся дети?

— Дети с бабушкой и дедушкой — моими родителями. Старшему семь лет, он ходит в первый класс. Стараемся, чтобы весь его день был занят. Он посещает различные секции, кружки, чтобы поменьше времени оставалось на переживание случившегося. Он уже большой и, конечно, всё понимает. Скучает по папе очень сильно. Нашему младшему четыре года, тоже скучает. Папу очень любят. Когда он вечером приходил домой, они набрасывались на него.

— Не было в планах завести еще одного ребенка? Девочку, например?

— Мы планировали еще поработать, потанцевать, а потом и девочку родить. А теперь, наверное, посмотрим на эту тему по-другому.

— Как вы оцениваете назначение врио художественного руководителя балетной труппы Галины Степаненко?

— Галина Олеговна — большая молодец, она настроена решительно, они с Сергеем постоянно на связи, обсуждают все дела. Сергей в курсе всего, что происходит в театре. А я теперь выступаю как его секретарь — записываю поручения и передаю.

— Как Степаненко реагирует на то, что вы пока не можете работать?

— Я взяла отпуск за свой счет. Я посчитала, что так будет лучше. Меня никто из театра не просил ничего писать, просто я прекрасно понимаю, что спектаклей много, репертуар большой, надо делать замены.

Эксклюзив HELLO!: первая съемка Сергея Филина с женой Марией Прорвич после нападения

HELLO! представляет первую съемку художественного руководителя балета Большого театра с женой, балериной Большого Марией Прорвич, и детьми после нападения, совершенного на него в прошлом году. Сергей рассказал редактору журнала, как они пережили этот год вместе.

Сергей Филин

В его “ведомстве” премьера за премьерой. Недавно с большим успехом на сцену вернулся шедевр Юрия Григоровича “Легенда о любви”, а в скором времени начнется работа над новыми оригинальными спектаклями, которые Филин задумал давно: “Гамлет” и “Герой нашего времени”. Рабочий день Сергея Юрьевича длится с 10 утра до 22 вечера, и послаблений он себе не позволяет, несмотря на то что теперь вынужден носить темные очки и время от времени уезжать в Германию для очередной операции. Напомним, что в январе прошлого года “оппоненты” худрука балета Большого театра учинили над ним расправу, плеснув в лицо кислотой. Преступников осудили, а Сергею Филину пришлось серьезно заниматься здоровьем.

Он перенес более 30 операций на лице и глазах, которые пострадали больше всего. Как он сумел выдержать все это, откуда взял силы, об этом дано знать только его близким: маме, сестре, супруге – балерине Большого Марии Прорвич. Мы встретились с Сергеем и Марией в воскресный день в их родном Большом театре. Сергей Юрьевич – воплощение оптимизма и бодрости. Светлый, открытый человек. Наблюдать за тем, с какой любовью и теплотой он относится к своей “Машеньке”, как умеет ненавязчиво приструнить сыновей, было для всех нас удовольствием. Вся моя жизнь – балет, – говорит Сергей Юрьевич и продолжает: – А смысл жизни – семья. Я понял, что ничего дороже у человека на самом деле не может быть.

Мария Прорвич и Сергей Филин

Сергей Юрьевич, семья у вас замечательная, но есть еще и балетная труппа, которая поддержала вас своими творческими достижениями. Вы эту поддержку оценили?

– Поддержала и продолжает поддерживать! И я это очень ценю! Могу сказать, премьеры, гастроли – все было проделано хорошо. Артисты максимально сконцентрировались, старались не обращать внимания на то, что творилось вокруг театра. Сейчас атмосфера в коллективе спокойная, рабочая. У нас, на мой взгляд, установился прекрасный баланс: мы продолжаем традиции, возвращаем спектакли золотого фонда театра, такие как “Иван Грозный” и “Легенда о любви” Юрия Григоровича, и в то же время не стоим на месте, экспериментируем, рискуем, приглашаем иностранных хореографов. Я считаю, что наша верность традициям как раз и дает нам право на поиск и даже на ошибки.

Не может ли стать ошибкой, например, балет “Гамлет” режиссера Деклана Доннеллана и хореографа Раду Поклитару? Предыдущий спектакль этих постановщиков “Ромео и Джульетта”, как пишут, заставил потомков композитора Прокофьева отказать им в праве на его музыку чуть ли не пожизненно.

– Доннеллан и Поклитару поставили замечательный спектакль, который вызвал положительные эмоции даже у консерваторов. Проблемы с наследниками касались лишь ошибок своевременной координации и договоренности. Я уверен, что наш “Гамлет” с музыкой 5-й и 15-й симфоний Шостаковича обречен на успех. Это спектакль, который я давно мечтал увидеть на афише Большого. Предательство – очень актуальная тема в наши дни, и будет интересной задачей выразить это языком танца.

Вот говоря о предательстве, вы не рассматривали в этом ключе поступок некоторых коллег, подписывавших письмо в защиту человека, который напал на вас? Как вы строили отношения с ними, когда вернулись в театр?

– Дело в том, что многое в этой ситуации трактуется неверно. Сотрудники театра, которые подписывали это, наверное, еще не знали всех фактов и доказательств, которые были впоследствии предъявлены. Может быть, им было трудно поверить, что рядом с ними находился человек, способный на преступление. Мне сложно об этом судить в любом случае – меня ведь тогда не было в театре: кто собирал эти подписи, действительно ли их подписало то количество, которое называлось?

Сергей Филин с семьей 300 человек.

– Может быть, не знаю. Я никогда не интересовался этим. У меня не было желания выяснять фамилии, спрашивать: “Почему?” И по отношению к себе ни с чьей стороны я не чувствовал напряженных взглядов. Наоборот, у нас сейчас сплоченный коллектив. Мы одна команда, у каждого свои цели, но все работаем на один результат, решаем творческие задачи вместе с нашим генеральным директором Владимиром Георгиевичем Уриным.

Одна из самых ожидаемых премьер – “Герой нашего времени”, которую поставят хореограф Юрий Посохов и режиссер Кирилл Серебренников. Учитывая имя режиссера, без провокаций не обойдется?

– Сегодня все ждут провокаций. Пригласить режиссера было прежде всего желанием Юры Посохова. Он хотел, чтобы спектакль был более глубоким, ярким в режиссерском смысле. Непохожим на обычный балет. Я предложил Кирилла Серебренникова – так как, на мой взгляд, он именно тот человек, который способен это сделать. Мы взяли три новеллы: “Бэла”, “Тамань” и “Княжна Мери”. Композитор Илья Демуцкий по заказу режиссера написал музыку, и с начала декабря мы уже приступаем к работе.

Вы работаете в полную силу. Помимо работы в театре вы беретесь за режиссерскую работу в сложнейших проектах. Почему не жалеете себя?

– Я люблю то, что делаю! Яркие премьеры, дебюты в Большом, успехи детишек на конкурсе “Щелкунчик приглашает” (он проходит в Екатеринбурге, я являюсь председателем жюри конкурса); Kremlin Gala “Звезды балета ХХI века”, над которым мы работаем с моим другом – продюсером Михаилом Шейниным и где участвуют выдающиеся артисты балета со всего мира; международные фестивали и многое другое – все это хочется делать еще интереснее и сильнее! Это и есть моя жизнь! И как можно себя жалеть?!

Мое общее состояние, слава богу, позволяет делать почти все, что я делал прежде. Единственное, что я не могу, – сам выйти на сцену, но с ней я попрощался давно. Главная проблема сейчас – конечно, зрение. Глаза получили очень значительные повреждения. Врачи делают все возможное, но у них не так много практики лечения глаз, обожженных кислотой. Сколько еще операций мне предстоит, никто предсказать не может. Но я не теряю надежды. Ни в коем случае не сдаюсь и живу с девизом “Только вперед!”.

Дети Сергея Филина и Марии Прорвич – Саша и Сережа Можем ли мы надеяться, что вы снимете темные очки? У вас такое красивое лицо.

– Эти очки несут защитную функцию. Они задерживают световые лучи и ограждают глаза от внешних нежелательных воздействий: осадков, ветра, пыли. Я могу их снять и сейчас. (Снимает.) Но если бы кто-то мог увидеть мои глаза без очков, не думаю, что это доставило бы им удовольствие. Особенно правый глаз.

Самое печальное, что обязательно найдется человек, который скажет: “Он скрывает за темными стеклами, что все не так уж плохо”.

– Я уже перестал обращать внимание на то, что говорят. Всегда что-нибудь говорят. Те, кто так легко обо всем судит, видимо, не представляют себя на этом месте.

Сергей Филин с сыновьями

Взаимоотношения между людьми в театре – тонкая, сложная материя. Владимир Урин, с которым вы работали в театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, как и сейчас, в тандеме “гендиректор и худрук”, признавался, что не был очень счастлив тому, как вы ушли из театра. Из его слов следовало, что за вами в Большой перешли артисты, которые были важны для него. Получается, что какой-то осадок с тех времен остался?

Читайте также:  Жена Вадима Байкова

– Что касается моего ухода из театра Станиславского, меня действительно попросили не забирать с собой артистов. Я – человек слова и обещания не нарушил. По прошествии времени мне позвонил директор балета театра Станиславского Зураб Александрович Сахокия, с которым мы дружно работали и всегда доверяли друг другу. Он сказал, что я могу пригласить в Большой тех танцовщиков, которых сам когда-то привел в театр. Я никого не переманивал.

Хорошие артисты в каждом театре на счету. Заполнять эти пустоты, когда они уходят, сложно. Понимая это, я не мог позволить себе разрушать то, что создавалось, в том числе и моими руками. Тем более что в театре Станиславского была максимально комфортная для творчества обстановка, теплая, почти семейная. И только когда сами артисты стали неоднократно обращаться ко мне с просьбой о возможном приглашении их в театр, я принял решение разрешить им прийти на официальный конкурс в Большой.

Сегодня, если бы было возможно отмотать пленку назад, что-то изменить, пойти на уступки, от чего-то отказаться, чтобы не дошло до такой крайности, как это нападение, вы бы сделали это?

– Если говорить о моих действиях в качестве руководителя, то могу сказать однозначно: “Нет”. Я отвечаю за все свои решения, которые принимались всегда коллегиально и с одобрения генерального директора театра. Соглашаясь на эту должность, я не думал о квартирах, машинах, каких-то привилегиях, которых и не имел. Все, в чем меня обвиняли, – ложь, и если бы у людей были доказательства моих злоупотреблений или аморального поведения, им не пришлось бы прибегать к кислоте.

В балетной труппе Большого на тот момент сложилась непростая ситуация – мне это было небезразлично, и я точно знал, что и как нужно менять. Но дело в том, что у меня может быть одно видение развития театра, у кого-то – другое. За свои убеждения приходится биться – я был к этому готов. Но представить, что придется расплачиваться здоровьем, я, конечно, не мог. Зрение – это слишком высокая цена.

Мария Прорвич и Сергей Филин Как вы вообще сумели выдержать все, что случилось?

– Лучше спросить, как выдержала это моя мама, осознать это просто невозможно. Первые три-четыре месяца, находясь в клинике в Германии, я не мог спать вообще. Когда я ложился, у меня в голове и в глазах начинался какой-то острый нервный зуд, он накатывал волнами, и это ощущение не давало мне возможности отключиться и заснуть. Пока я пытался найти более или менее удобное положение тела, проходило полночи, а потом наступало утро и надо было уже вставать.

Я этого раньше никогда не рассказывал, поскольку даже вспоминать об этом мучительно. Если бы не мои близкие: Машенька, ее любовь и преданность, моя мама, мои дети, родная сестра Лена, родители Маши, друзья и все те люди, которые прилетали ко мне просто, чтобы сидеть со мной, отвлекать разговорами, – я, может быть, и не справился бы. Их тепло и любовь придавали мне сил.

Что было самым тяжелым в тот период? Хотя очевидно, что таких моментов было много.

– Да, таких моментов было много. Но тяжелее всего, наверное, было открыть глаза и не увидеть родных. После одной из операций, на которую возлагались большие надежды, мне пришлось месяц, наверное, жить с зашитыми веками. Я очень ждал, когда швы снимут. Вся наша семья собралась в больнице в Ахене, все морально готовились. Мне открыли глаза и. ничего. Дети поняли, что я не вижу, но старались не подавать виду, пытались быть веселыми, бодрыми.

Я всегда был для них опорой, а теперь они должны были подставить мне плечо. Они держали меня за руки на улице, помогали переступать через бордюры, подниматься по ступеням: “Папочка, папочка. ” Пережив такое, очень трудно не измениться внутренне. Всякие вещи происходят в жизни, и в самый трудный момент важно иметь рядом с собой близких людей. А для этого ты сам должен быть для них близким: уделять больше внимания, постоянно показывать им, как они для тебя важны и дороги.

Первое интервью Марии Прорвич и Сергея Филина после нападения на него в прошлом году До Нового года осталось полтора месяца. Есть ли у вас планы, как его встретить?

– Планы у нас всегда одинаковые. 31 декабря в театре традиционный “Щелкунчик”, после спектакля мы быстро едем на дачу к праздничному столу. Слушаем по ТВ поздравительную речь президента, ждем подарки от Деда Мороза, говорим пожелания. Для меня, конечно, самое главное сегодня – это стабильное зрение. Это то, чего, я думаю, мне будут желать все мои родные и близкие.

И не только близкие. Сергей Юрьевич, спасибо вам за интервью.

Сергей Филин

Биография

Сергей Юрьевич Филин — знаменитый российский артист балета, солист и художественный руководитель Бoльшого театра. Помимо многочисленных выступлений на престижных сценах с выдающимися партнершами, танцор печально известен как жертва страшного покушения, случившегося в 2013 году. Но он не сломался и уже через 2 года выпустил Kremlin Gala «Звезды XXI века», куда пригласил премьеров и прим крупнейших мировых театров.

Детство и юность

Сергей родился и вырос в Москве в семье, которая не имела никакого отношения ни к искусству в целом, ни к балету в частности. Зато и Сергей, и младшая сестра Елена, пройдя сложный творческий путь, стали популярными фигурами в российской классической хореографии. Заниматься танцами Филин начал в 7 лет в ансамбле песни и пляски имени Владимира Локтева, причем это вышло несколько случайно.

Дело в том, что в детстве он имел страсть к подвижным играм, а также опасное хобби — разводить костры во дворе дома. Устав от постоянных жалоб соседей, мама решила направить энергию сына в полезное русло и повела мальчика в секцию плавания. Но как раз в тот день бассейн оказался закрыт, поэтому пришлось записать Сережу в танцевальный кружок.

Через 2 года у Филина появился шанс изменить направление деятельности — мальчика пригласили на съемки детского кинофильма «Солнце в авоське», где Сергей сотрудничал со звездами советской эстрады – клоуном Олегом Поповым, фокусником Амаяком Акопяном, актрисами Натальей Крачковской и Еленой Цыплаковой. Но юный танцовщик не поддался искушению и продолжил основательные занятия балетом.

После школы Сергей Филин поступил в Московское хореографическое училище, по окончании которого в 1988 году моментально был принят в балетную труппу Бoльшого театра. Уже тогда в молодом танцоре руководители увидели перспективы мировой звезды. По собственному выражению Сергея, музыка входит в душу, а выходит через ноги.

Балет

Профессиональную карьеру Сергей Филин начал в составе кордебалета, а первые сольные партии в культовых спектаклях «Жизель», «Баядерка» и «Лебединое озеро» исполнил только через 5 лет. Большим прорывом стал для него творческий союз с прима-балериной Галиной Степаненко. Совместная партия танцовщиков в балете «Сильфида» и дуэт в «Спящей красавице» произвели фурор далеко за пределами Москвы.

За партию принца Дезире в последнем балете Сергей Филин удостоен приза «Бенуа де ля данс», который стал первой, но далеко не последней наградой. За творческой биографией молодого артиста стали пристально следить поклонники балета. Позднее Филина награждали «Золотой маской», а итальянский журнал La Danza признавал Сергея лучшим танцором года.

В 2002 году талант танцора отмечен театральными критиками журнала «Балет», которые присудили ему приз «Душа танца» в номинации «Звезда танца». Неоднократно спектакли с участием Сергея Филина транслировались по телеканалу «Культура».

В 2008 году Филин закончил карьеру танцовщика и принял приглашение Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко занять пост художественного руководителя. На этой должности Сергей Юрьевич трудился 3 года, после чего в марте 2011-го вернулся в родной Бoльшой театр и стал художественным руководителем балетной труппы коллектива.

К слову, такие параметры танцора, как рост и вес в лучшие годы его сценической жизни, неизвестны. По слухам, Филин говорил, что для мужчины в балете рост значения не имеет, главное — гармоничное сложение.

Покушение

17 января 2013 года на Сергея Филина во дворе дома было совершено нападение. Преступник облил балетмейстера кислотой, которая нанесла непоправимый ущерб зрению. В ходе полугодового лечения в Германии Сергей перенес свыше 30 операций. Врачи спасали не оба глаза сразу, а поочередно, пересаживали стволовые клетки и донорские ткани. На фото того времени видно, что лицо восстановлено. Со зрением тоже получше: левый глаз видит на 80 %, правым Филин может разглядеть пальцы вытянутой руки.

Сергей Филин: «Теперь мои дети существуют в страшной для них реальности»

«Не могу сказать, что после покушения я стал злее, мстительнее, — нет. Для меня эта история с кислотой — до сих пор как дурной сон».

«Уничтожить? За что?»

17 января 2013 г. прямо возле дома на Филина было совершено покушение — неизвестный облил Сергею лицо кислотой. Организатором преступления оказался солист балета Большого театра Павел Дмитриченко.

Филин долгое время проходит лечение в университетской клинике города Ахен в Германии. На сегодня перенёс 30 операций. Однако недавно в крайне тяжёлом состоянии он был госпитализирован в реанимацию НИИ скорой помощи им. Склифосовского. Сильнейшая аллергическая реакция и отёк Квинке. Причиной врачи назвали возможное отторжение организмом пересаженной на лицо кожи. К счастью, сегодня Сергей чувствует себя нормально и отправился вместе с труппой Большого театра на гастроли в США.

Ольга Шаблинская, «АиФ»: Сергей, понятно, что ваша жизнь после этой «кислотной атаки» изменилась. А вы сами какую-то внутреннюю трансформацию чувствуете?

Сергей Филин: Раньше у меня были здоровые глаза — вот и вся разница. А так я какой был раньше, такой и есть сейчас. Не могу сказать, что я стал злее, мстительнее, — нет. Для меня эта история — до сих пор как дурной и нелепый сон. В тот вечер я возвращался домой из Большого театра. Я шёл не из казино, не из кабака, не от проститутки или из мафиозного подвала, где пилил деньги и участ­вовал в каких-то мафиозных делах. Нет, совершенно спокойно, уставший, направлялся домой с любимой работы. И уже представлял себе, как через несколько минут сяду за стол, а рядом будут жена и дети. И вдруг — такое. До сих пор не могу принять того, что произошло, кажется: этого не может быть в принципе. Что я просто ещё не дошёл до дома и вот-вот приду.

— Христианская мораль говорит о том, что врагов надо прощать. Вы думали о том, чтобы простить заказчика атаки Павла Дмитриченко и его подельников?

— После нападения я попросил священника прийти в больницу. После исповеди, серьёзного разговора я простил этих людей. Невозможно было с этим грузом жить дальше. Для меня это было одним из самых важных решений, которое я должен был принять. Понимаете, это не я пришёл к этим людям ночью, я не нанёс никаких увечий. Поэтому могу жить дальше со спокойной душой. Так что. Простить-то простил. Но. Чест­но не понимаю, ради чего в XXI веке можно пойти на подобный шаг? У Дмитриченко, да и, в общем-то, у всех в балетной труппе, всегда была возможность войти в мой кабинет и поговорить, решить любые вопросы. И, собственно, оно так происходило и происходит по сей день с другими артистами. Я действительно не понимаю реальной причины нападения. Все те обвинения, которые в процессе суда были против меня выдвинуты, — абсолютная ложь. Они настолько абсурдны и голословны, что их даже обсуждать несерьёзно. Говорилось, что я причинил кому-то из артистов боль и ещё что-то, но сами эти люди, от имени которых якобы звучали упрёки, ни в коем случае не были готовы подтвердить эти слова.

Читайте также:  Муж Юлии Михалковой-Матюхиной

Травма на всю жизнь

— Вы женаты на балерине Марии Прорвич, у вас двое сыновей — Саша и Серёжа. Как близкие перенесли трагедию?

— Могу только восхищаться их мужеством. А дети. Мои сыновья сегодня существуют в страшной для них реальности. Каждый раз, видя похожую ситуацию в кино, в мультфильме, они всегда проводят параллель с тем, что произошло с их папой. Сами понимаете, эта душевная травма останется у них навсегда. Жизнь всей семьи поделилась надвое — до и после. Дети и я поменялись ролями. Если раньше я для них был твёрдым плечом, то теперь сыновья оказывают мне поддержку — они быстро взрослеют в сложных ситуациях. Сегодня не я один, а вся семья каждый день борется за моё здоровье. Стараемся не опускать руки, когда очередной положительный прогноз врачей не оправдывается.

— Знаю, что ваша супруга вместе с сыновьями приехали в глазную клинику немецкого Ахена. И увидели печальную картину.

— (Кивает.) Меня уже несколько раз прооперировали к тому моменту. Веки врачи зашили. Ходить я мог, только держась за руку медсестры.

— Звучит ужасно. Премьер Филин — красивый, молодой, сложенный, как греческий бог, на весь мир прославившийся своим даже не прыжком, а полётом.

— Действительно, трудно описать чувства, когда ты не можешь сделать простых дейст­вий, которые в обычной жизни кажутся совершеннейшими мелочами. Тогда меня грела только одна надежда: когда швы снимут, я смогу видеть — именно это пообещали немецкие врачи. И вот повязки слой за слоем снимают и. Я по-прежнему не вижу. Абсолютно!

После этого сыновья на долгое время стали моими глазами, водили меня везде за руку и предупреждали, когда будет неровность, когда нужно повернуть, когда остановиться, так как едет машина.

Мария Прорвич, супруга Сергея: Трогательно видеть, как изменились наши дети. После произошедшего они стали проявлять значительно больше заботы о папе: сыновья рассказывали Сергею, где что лежит, подавали ложку, вилку.

— Мария, вам тоже пришлось стать «семейным доктором».

М. П.: Поначалу было страшно. Когда в первый раз делала Серёже уколы, у меня руки тряслись. Я этого в жизни не умела, одного вида иглы боялась. В нашей жизни всегда Сергей был сильным. Но когда любимому человеку нужна помощь, даже самая слабая женщина становится опорой мужу. По-другому и быть не может. Обстоятельства всегда вынуждают людей действовать собранно. Сегодня я уже и уколы делаю вполне сносно, и в глаза закапываю. Всё нормально!

С. Ф.: Когда ощущаешь физическую беспомощность, начинаешь совсем иначе относиться ко многим вещам. То, что раньше казалось важным, оборачивается мелочью. И наоборот, то, на что раньше не обращал внимания, вдруг начинает казаться неимоверно важным. Теперь остаётся только вспоминать, как мы играли с сыновьями в футбол, как я водил машину. Но надеюсь, что в один прекрасный день мне снова удастся это сделать. Жизнь идёт, и мы стараемся радоваться всему хорошему.

А ещё меня успокаивает то, что сорок-то лет я хорошо видел! То есть всё-таки повезло мне на самом деле.

Каждый раз, когда я приезжаю в Ахен на лечение, мои врачи повторяют: «Сергей, мы понимаем, что самая главная проблема у Филина — Большой театр. Но всё же вы должны значительно больше внимания уделять лечению». А я на самом деле не могу оставлять труппу надол­го. Насчёт сроков ни я не задаю вопросов, ни доктора не говорят о том, когда и как могло бы произойти восстановление зрения. Потому что большинство тех положительных прогнозов, которые были, не оправдались. Более того, вместо обещанного прогресса наступало ухудшение. Однозначно сегодня можно сказать одно: повреждение глаз было слишком серьёзным. Особенно правого. Но и с одним левым я могу жить и трудиться. Если всё будет, как сейчас, то, надеюсь, уровень зрения поднимется ещё выше. Пока я живу верой в то, что всё будет именно так.

— Детей в балет отдадите?

М.П.: Все возлагают надежды на маленького Серёжу. Мы думаем: может быть, и правда отдать его в балет? А Саше нравится больше петь. Кстати, наш сын вместе с группой «Непоседы» принимал участие в юбилейном концерте «Аргументов и фактов».

Сергей Филин: биография, творческий путь, личная жизнь и интересные факты

Русский балет – самый прекрасный во всем мире. Иностранцы, приезжающие в Россию на отдых или в командировку, стараются посетить Большой театр, чтобы лично увидеть все прелести этого искусства. Чтобы стать артистом балета, нужно много работать, учиться, иметь огромнейшее желание выступать в балетной труппе, обладать уникальным талантом. Артист балета – это не только танцовщик, но и спортсмен, человек с железной волей и стальными мышцами. Сергей Филин является именно таким человеком. Он – один из лучших в своей профессии, бывший солист балетной труппы, а ныне художественный руководитель.

Детство Филина Сергея

Сергей Филин, биография которого описана в нашей сегодняшней статье, родился в Москве 27 октября 1970 года.

Отец Сергея – водитель, а мама – домохозяйка. У него есть сестра, она тоже, как и брат, стала артисткой балета.

Сергей в танцы пришел семилетним мальчиком, до этого возраста он не проявлял большого интереса к этому искусству. Сережа был настоящим сорванцом: гонял в футбол, лазал по деревьям и разводил во дворе костры. Мама решила отдать ребенка на балет, чтобы угомонить его пыл.

Первой его труппой стал ансамбль Локтева. Мальчик быстро учился, показывал хорошие результаты, именно поэтому его выбрали для съемок в кинофильме “Солнце в авоське”.

Мальчику пророчили и карьеру артиста балета, и карьеру актера. Сам же Филин Сергей не видел своего будущего ни в танцах, ни в кино. Ему совершенно неинтересно было заниматься такими глупостями.

Хореографическое училище

В хореографическое училище Сергей поступил в десятилетнем возрасте по настоянию педагогов, которые видели в мальчике потенциал. Мать была рада успехам сына, но вот отец первоначально не поддерживал идею. Он считал, что мужчина должен заниматься мужскими делами. Но потом он увидел старания сына и смирился с выбранным будущим ремеслом.

Поступать в балетное училище парень не горел желанием. Ему не нравилась эта идея, но с матерью не спорил. Он думал, что погибнет на занятиях, так ему не хотелось туда идти. Любовь к балету ему все же пришлось принять, его научила любить свое дело педагог – Ященкова Наталья.

Однажды, прийдя домой с занятий, мальчик удивил свою маму: сын не ворчал по поводу своей нелегкой жизни, как обычно, а светился от счастья. Он сказал, что научился чувствовать танец, который входит в душу и выходит через тело.

Творческий путь артиста Филина Сергея

Филин Сергей Юрьевич пришел в балетную труппу Большого театра сразу после училища, в 1988 году. Работая в этом театре, Сергей попутно обучался в хореографическом институте, который окончил через три года – в 1991 году.

Свои первые большие партии он исполнил с балериной Степаненко Галиной. Это были партии в “Лебедином озере”, “Баядерке” и “Жизели”.

Первая сольная партия состоялась спустя пять лет работы в труппе: Сергей Филин был принцем Зигфридом в “Лебедином озере”.

Через год после сольного дебюта Сергей получил роль в “Сильфиде”. Здесь он воплотил образ Джеймса.

За партию принца Дезире в “Спящей красавице” артист был удостоен “Бенуа де ля данс” – это престижный приз в мире балета и хореографического искусства.

В 1995 году Филина отметили как лучшего артиста года, а еще через год присудили звание Заслуженного артиста РФ. В 2001 году он стал уже Народным артистом.

В 2002 году артиста номинировали на “Золотую маску”, но он так ее и не получил, так как спектакль, в котором участвовал Филин, сняли с программы. “Золотую маску” он все же взял в 2004 году за роль в “Светлом ручье”.

В 2008 году Сергей Филин – артист Большого театра – завершил свою карьеру танцовщика, но стал художественным руководителем. Под его руководством ставилось множество спектаклей.

С 2016 года руководит молодыми хореографами того же Большого театра, который стал для Сергея вторым домом. Его множество раз пытались переманить за границу и в другие труппы, обещая большие гонорары, но артист остался верен и Родине, и театру, в котором он впервые вышел на сцену и прославился.

Заграничные выступления

В скором будущем Сергей Филин перестал выступать только на российских подмостках. Он с труппой ГАБТа стал часто выезжать на гастроли в Бразилию, Японию, Германию, Турцию, Португалию, США, Бермудские острова, Англию и прочие государства.

В каждой стране их принимали с восторгом, провожали под бурные овации, приглашали вновь посетить со своими программами. Таким образом, Сергей Филин прославил нашу страну и балет во многих государствах.

Дети Филина

У Сергея три сына. Он был женат два раза. Первый брак с Инной Петровой был некрепким и быстро распался. От бывшей жены у него есть сын Даниил.

Два сына были рождены от второго брака с Марией Прорвич. С детьми от нынешней супруги он проводит гораздо больше времени. Младший, как и отец, хочет стать артистом балета. Сергей надеется, что с возрастом его желание не пропадет. Он сделает все для того, чтобы из ребенка вырос талантливый танцор.

Средний же больше увлекается музыкой. Он любит петь и мечтает стать профессиональным певцом. Отец также поддерживает его во всех начинаниях.

Серьезные ожоги

Сергей Филин вызывал у коллег не только уважение, но и страшную зависть. Мужчина был действительно талантлив, добился всего сам и в итоге занял высокую должность в Большом театре.

Только вот Филин не ожидал, что зависть зайдет дальше косых взглядов. Все оказалось гораздо серьезней.

Павел Дмитриченко – солист балета этого же театра – присматривал должность худрука для себя, но не знал, как сместить Сергея. Он долго добивался заветного места, много раз говорил с руководством о том, что Филин не достоин занимать этот пост. Но все впустую: Сергей был на хорошем счету, и причин для его увольнения не было.

Тогда Павел решил идти в настоящую атаку: он заплатил хорошую сумму соседу по даче, бывшему уголовнику, чтобы тот совершил нападение на ненавистного Филина. Тот, конечно, согласился.

В январский вечер 2013 года, когда Сергей возвращался домой, у входа в подъезд его уже ждали. У Юрия (соседа Павла) была спрятана банка с кислотой. Когда артист к нему приблизился, тот плеснул содержимое банки прямо в лицо мужчине.

Сергей получил сильнейшие ожоги, которые стали причиной его длительного отсутствия на работе. Артиста отвезли в Германию, где он пережил более двадцати операций. Зрение не восстановилось до конца, но Сергей продолжает служить в своем театре.

Виновных арестовали и на шесть лет изолировали от общества. Дмитриченко отбывал срок в колонии строгого режима. В мае 2016 года, пробыв в заключении более 3 лет, получил условно-досрочное освобождение.

Антре меж двух огней

Суд выслушал свидетелей по делу Сергея Филина: репортаж «Ленты.ру»

В Мещанском суде Москвы во вторник, 12 ноября, продолжился допрос свидетелей по делу о нападении на художественного руководителя балета Большого театра Сергея Филина. 17 января 2013 года Филину плеснули в лицо кислотой. В преступлении обвиняются ведущий солист Большого Павел Дмитриченко (по версии следствия, он был заказчиком нападения), Юрий Заруцкий и Сергей Липатов (предполагаемые исполнители). Свидетелей, непосредственно видевших, как Филину плеснули кислотой в лицо, не существует. Поэтому в суд в основном ходят бывшие и действующие сотрудники Большого, рассказывающие о тяжелом опыте общения с правоохранительными органами и с коллегами внутри собственного коллектива. За процессом наблюдает корреспондент «Ленты.ру».

Читайте также:  Муж Светланы Лободы

Первыми, еще 7 ноября, были допрошены Мария и Александр Прорвич, жена и тесть Сергея Филина. Они были значительно спокойнее и в чем-то благоразумнее самого Филина, чье экспрессивное выступление состоялось за день до этого. Об отношениях худрука с труппой Мария и Александр, по их же словам, знали только со слов Филина и зла никому не желали. Мария Прорвич, артистка балета Большого, рассказала, что 17 января в 23:15 ей позвонил охранник с автостоянки у дома и попросил немедленно спуститься, потому что с ее мужем случилось несчастье. Она бросилась вниз, на ходу позвонила живущим в том же подъезде родителям, чтобы те зашли в ее квартиру ― присмотрели за детьми. Прорвич с помощью охранника отвела Филина домой, позвонила в «скорую», выслушала инструкции от врачей — они велели непрерывно лить на обожженное кислотой лицо воду ― и стала дожидаться их приезда. Филина отвезли в 36-ю городскую больницу.

В остальном же Прорвич была дипломатична, насколько это вообще возможно в ее положении. Она показала, что «муж в рабочие отношения с кем-либо ее не посвящал». А про Павла Дмитриченко, предполагаемого заказчика нападения, сказала лишь, что Филин «максимально старался направить его в творческий процесс». Прямых угроз от кого бы то ни было в адрес ее мужа не поступало.

Немногим больше сказал и Александр Прорвич. Он сейчас пенсионер, в прошлом прямого отношения к балету не имел. Тесть Филина говорил, что зять иной раз рассказывал про театральные дела. Мол, некоторые люди восприняли его назначение в штыки, и Дмитриченко ― один из них. После того как Филин оказался в центре разных тревожных событий (взломанную электронную почту худрука выложили на созданной от его имени странице в фейсбуке; кто-то проколол колеса его автомобиля; на Новый год ему вывели из строя оба телефона), Прорвич рекомендовал ему нанять охрану. Филин в ответ говорил, что «артисты ― люди особые».

У Дмитриченко и его подельников вопросов к свидетелям не было.

Во вторник, 12 ноября, суд выслушал новых свидетелей. Первой в зал заседаний зашла помощница Сергея Филина Диляра Тимергазина. «Филин высокопрофессиональный, бесконечно преданный работе человек, ― говорила она хорошо поставленным голосом. ― Все свое время он отдавал театру. Хороший семьянин, все свое свободное время он проводил с детьми».

Тимергазину спросили, известно ли ей, что ее начальник был неверен жене (ходящие по театру слухи об этом опровергал в суде сам Филин, хотя его никто об этом и не просил). К ответу на этот вопрос Тимергазина, видимо, готовилась заранее. «Я хотела бы процитировать нашего президента Владимира Владимировича Путина, ― еще более веско произнесла она. ― Он говорил: я всегда плохо относился к людям, которые со своим гриппозным носом и со своими эротическими фантазиями лезут в чужую жизнь».

Тимергазина сказала, что Ольга Смирнова, «особые отношения» с которой приписывают Филину, является ее дочерью. После чего обрушилась уже на Дмитриченко. «Он, может быть, сам за какие-то особые отношения был повышен? Или его подруга Анжелина Воронцова?» ― вопрошала она. Тимергазина заявила: ей известно, что незадолго до Нового года Дмитриченко у Филина просил себе партию Солора в балете «Баядерка», а за Воронцову хлопотал, чтоб ее взяли танцевать Одетту в «Лебедином озере». Получив отказ, Дмитриченко якобы заявил Филину: «Я тебе устрою Новый год». Впрочем, обо всем этом она знала только со слов своего начальника. Филин, по ее словам, рассказывал о конфликтах генеральному директору Большого Анатолию Иксанову, на что тот лишь вздыхал: «Я тут двенадцать лет каждый день как на фронте».

«Филин говорил о своих нехороших предчувствиях, но он думал, что кульминация конфликта ― это публикация его почты на фейсбуке», ― сетовала она.

С самим же Дмитриченко Тимергазина разговаривала лишь два раза в жизни. Первый раз она передала ему комплимент от своей 10-летней внучатой племянницы, восхищенной работой артиста в «Лебедином озере». Второй раз общение состоялось уже по инициативе ведущего солиста. Тот был очень возмущен, что Тимергазина опубликовала в собственном фейсбуке хвалебный текст о бывшем уже премьере Большого театра Николае Цискаридзе за авторством телеведущей Тины Канделаки. Дмитриченко, по ее словам, угрожал ей чуть ли не судом за публикацию ссылки, но она его слова проигнорировала.

Затем Мещанский суд допросил охранника ЖСК «Аллегро» Владимира Агеева и консьержку Антонину Крошкину. Они были вызваны в суд скорее для порядка. Агееву сдержанно попеняли, что он находился в полсотне метров от места преступления, но так ничего не увидел и не услышал. Дежурная по подъезду Крошкина и вовсе могла сказать только то, что после нападения на Филина в подъезд, где он живет, забегали и выбегали самые разные люди, включая родственников, врачей и полицейских.

А потом настал черед артиста Большого Батыра Аннадурдыева.
― Пашка! ― тихо вскричал он в адрес Дмитриченко, едва зайдя в зал.
― Мы все-таки в суде. Давайте как-то официальнее, ― поморщилась судья.
― Павел Витальевич! ― снова воскликнул Аннадурдыев, опасливо поглядывая на судью. ― Мы с ним друзья же!

Артист изначально оказался в неудобной ситуации. В суд его вызвали как свидетеля обвинения, но давать показания против друга Аннадурдыев хотел меньше всего. И чем дальше, тем более неловким становилось его положение. Аннадурдыев рассказал, что вечером 17 января они вместе с Дмитриченко и еще одним солистом оперы (который опоздал и в дальнейшем выбыл из свидетельских показаний) собирались поехать на дачу в Ступино. «Нужно было привезти корм собакам, заплатить охранникам и отдать бумаги женщине, которая занималась оформлением дачных участков в собственность», ― объяснил он.

Они с Дмитриченко выехали около 22:00, безуспешно прождав опоздавшего товарища полчаса на стоянке, через Олимпийский проспект и Третье транспортное кольцо добрались до Варшавского шоссе. По дороге выяснилось, что сумку с деньгами для охранников и документами Дмитриченко забыл в театре. А километров за пять до МКАДа артисты встали в мертвую пробку ― тем вечером был сильный снегопад; смысла в продолжении поездки на дачу больше не было никакого. Сидевший за рулем Дмитриченко сказал, что доберется домой самостоятельно, а на дачу съездит потом. После чего вышел и поехал домой городским транспортом. При этом по пути он никому не звонил, и ему тоже никто не звонил.

Представителям Филина (сам он после своего допроса попросил освободить его от участия в процессе) этот рассказ не понравился. Они довольно резко спрашивали, не останавливался ли их автомобиль по пути и не подсаживался ли Дмитриченко в незнакомый автомобиль, перед этим попросив у Аннадурдыева денег в долг. Аннадурдыев в ответ выдавил из себя, что да, деньги Дмитриченко занимал ― три тысячи рублей, да и то после того, как выяснил, что забыл свои. В какой-то автомобиль на Олимпийском проспекте ведущий солист Большого театра подсаживался, но всего на три-четыре минуты. Что это был за автомобиль — Аннадурдыев не знает и не помнит. Да и вообще, многое из того вечера он тоже не помнит.

«Ну конечно, полстраны тот вечер помнит, а вы не помните», ― не поверили представители Филина и временно переключились на театральные дела.

― Можно ли сказать, что Филин был в плохих отношениях с Дмитриченко? ― наседали они.
― Нет, ― с трудом отвечал Аннадурдыев.
― Можно ли сказать, что Дмитриченко плохо относился к Филину? ― продолжали адвокаты потерпевшего.
― У него были вопросы по рабочим моментам, ― артист выдал самую расплывчатую формулировку из возможных.

«Паша у нас борец за справедливость, ― объяснял Аннадурдыев роль Дмитриченко в труппе. ― Единственный, кто всегда не боялся возмущаться вслух. А остальной коллектив у нас всегда молчит, потому что боится потерять работу».

Представители Филина потребовали зачитать показания, данные Аннадурдыевым в ходе предварительного следствия. Всего в материалах дела содержатся три его допроса: от 31 января, 5 и 6 марта 2013 года. Показания от 31 января мало чем отличались от произнесенного в суде. Разве что выяснилось, что в ожидании солиста оперы артисты балета, сидя в автомобиле на стоянке, смотрели шедший по телевизору сериал «Ангел сердца» с «айфона» Аннадурдыева, пока аппарат не сел. Еще выяснилось, что про остановку на Олимпийском проспекте и посещение подсудимым чужого автомобиля его друг следствию не рассказал.

А вот допрос от 6 марта отличался от рассказанного в суде кардинально. Там Аннадурдыев рассказывал, что Дмитриченко в ходе поездки несколько раз пользовался телефоном Nokia, которого у него раньше не было. Остановок в пути было несколько, и что делал якобы выходивший за сосисками Дмитриченко, Аннадурдыев не знает. Еще в протоколе допроса было сказано, что Аннадурдыев не стал говорить правду сразу по просьбе Дмитриченко. Тот якобы сказал: «Тебе о моих делах знать незачем».

Аннадурдыева принялись со всех сторон расспрашивать, каким же показаниям верить. Тот уходил от ответов как мог. Брал двухминутные паузы перед тем, как сказать несколько общих слов. Но потом все же сорвался. И поведал суду, как перед каждым допросом на него по шесть-восемь часов давили неизвестные ему сотрудники московского ГУВД, забиравшие его на Петровку, 38 прямо с репетиций. В ходе первого же общения перед ним положили лист бумаги, разделенный карандашной линией пополам. В первой графе значилось: «Тюрьма. До 12 лет». Во второй графе было написано: «Родные и близкие».

«Меня унижали, на меня давили, обещали сделать соучастником, ― рассказывал Аннадурдыев. ― Говорили: мол, нам известно, какие у вас с Дмитриченко отношения. Все вы, балетные люди, такие. И таких, как вы, на зоне ждут и любят». Артист балета рассказал, что он отказался проходить проверку на детекторе лжи, чтобы «не доверять свою и чужую жизнь машине». В ответ ему сказали: «По пропуску ты из здания уже официально вышел, никто тебя здесь искать не будет. Мы тебе сейчас укол один сделаем, и ты нам расскажешь больше, чем хочешь».

По словам артиста, у него появились седые волосы и началась самая сильная в жизни паранойя. Дмитриченко попросил зачитать и показания Аннадурдыева от 5 марта. Они мало что добавили к делу — артист в них тоже упускал какие-то детали. «Я и забыл об этом, и просто боялся. Подписывал, что дают, не глядя, ― с тоской вспоминал Аннадурдыев. ― У меня с одной стороны беда с Сергеем Юрьевичем [Филиным], с другой ― беда с Павлом Витальевичем [Дмитриченко]. Я просто хотел, чтоб все это кончилось». От части показаний, данных на следствии, Аннадурдыев отказался. Просил верить только тому, что сказал в суде. И с огромным облегчением ушел, когда его отпустили после двухчасового допроса.

Ссылка на основную публикацию