Жена Галимова Александра

Врач Галимова: Надеюсь, Саша слышал, что шептала ему жена

В понедельник в 14.00 врачи Института хирургии имени Вишневского, боровшиеся за жизнь Александра Галимова, пригласили журналистов на брифинг. На нем они подробно рассказали, как прошли последние дни мужественного ярославского игрока.

Реквием по Александру Галимова

Черный лед. Фильм-память по ХК «Локомотив»

90 процентов ожогов. Боль, которую даже невозможно представить…

– Как бы вам объяснить, что такое такой обширный ожог, – задумывается врач, проводивший нас на территорию центра. – Ну если очень приблизительно… Это как раздетого догола человека выгнать на лютый сорокоградусный мороз на несколько часов. Поэтому наших пациентов при таких тяжелых травмах и вводят в бессознательное состояние. Сами поймите – даже при условии обезболивания лежать приходится постоянно без малейшего движения. Кто такое выдержит? Люди с ума сходят…

«НАДЕЖДА ЗАТЕПЛИЛАСЬ В СУББОТУ»

Со второго этажа к нам спускаются врачи, непосредственно занимавшиеся спасением Александра Галимова.

– День сегодня недобрый. Мы потеряли молодого парня, талантливого спортсмена, но прежде всего – просто хорошего человека, – говорит директор Института хирургии имени Вишневского Валерий Кубышкин. – Теоретически надежды на спасение с самого конца было слишком мало. Но мы сделали все возможное. С первой же минуты было сделано протезирование всех важных функций организма. Искусственная вентиляция легких, искусственная почка… Все, что требуется для борьбы с шоком и огромным распадом ткани вследствии ожога. Современная терапия была проведена в полном объеме. В любой зарубежной клинике не сделали бы больше… И все равно этого оказалось мало. Таковы уж особенности этой травмы.

Был ли за эти дни хоть один момент, когда Александру стало лучше, и у вас затеплилась реальная надежда?

Нам удалось стабилизировать состояние пациента, – отвечает руководитель Ожогового центра профессор Андрей Алексеев. – Изначально мы отдавали себе отчет, что такие ожоги несовместимы с жизнью. И все же в субботу нам удалось, наконец, нормализовать гемодинамику. Нормализовался пульс, артериальное давление. В общем, стало лучше работать сердце. До вечера воскресенья все шло неплохо. Вроде появился шанс, что за счет молодости и спортивного здоровья Александр будет бороться дальше. Но способности человека, даже такого сильного, как Галимов, не безграничны…

У него иссякли силы?

Да. Ожоговые травмы – особые. Они нарушают работы сразу всех внутренних органов. Даже комплексное лечение не спасает.

«ЖДАЛИ ЧУДА, НО ОНО НЕ ПРОИЗОШЛО»

Вчера в СМИ появились слухи об операции по пересадке трахеи. Они имели под собой хоть какое-то обоснование?

Абсолютно никакого! Это глупость больного воображения. При поражении дыхательных путей такие операции не выполняются.

У многих людей появилась надежда на выздоровление Александра, когда они узнали, что сразу после аварии Галимов двигался и разговаривал.

Это как раз и называется шок. Но за ним следует другая реакция, органы теряют работоспособность.

За эти пять дней Александр приходил в сознание?

Нет, он специально находился в медикоментозном сне. Это необходимая мера.

Медицине известны случаи, чтобы люди с такими ожогами выживали?

Все зависит от того – сколько глубоких ожогов и сколько поверхностных. У Галимова было девяносто процентов ожогов. Семьдесят из них – глубокие. В такой ситуации можно было надеяться только на чудо. К сожалению, его не случилось…

Могло его состояние ухудшиться из-за транспортировки в Москву?

Нет. Иначе мы бы потеряли его в первый же день после перевозки. Я лично в этом участвовал. Все было сделано правильно.

Можно это было сделать сразу после аварии?

Нет, в первые часы пострадавший нуждается в антишоковой терапии. Из-за этого он нуждался в срочной госпитализации.

«КОГДА Я ПРИЛЕТЕЛ В ЯРОСЛАВЛЬ, ОН БЫЛ УЖЕ В КОМЕ»

Просто поразительно, сколько диких слухов может породить человеческая трагедия. Сколько оказывается желающих вольно или невольно, а возможно – вполне сознательно и цинично сделать себе на ней имя. В последние дни несколько интернет-ресурсов уверенно вывешивали новость: «Александр Галимов скончался в больнице».

Было ли это банальной ошибкой – хотя никому, пожалуй, не стоит объяснять, какова цена такой ошибки, – или сознательно сфабрикованной «уткой» ради поднятия собственных рейтингов…

Это даже не хочется обсуждать.

Отойдя в сторонку с доктором Алексеевым после окончания официального брифинга, мы просто спросили его о том, что же происходило все эти дни за запертыми для посторонних дверями Института Вишневского. Что скрывали сдержанные и ничего, по сути, не говорившие строчки о стабильно тяжелом состоянии нападающего «Локомотива».

– «Состояние Александра Галимова остается стабильно тяжелым» – эта фраза, начиная с четверга, звучала во всех сводках новостей. А что она означала на самом деле?

– Была определенная положительная динамика. Даже не то, что положительная… А просто относительная стабилизация состояния. Почему относительная? Потому что трудно себе представить, что при такой тяжелой травме может быть стабильность, которая определяет дальнейший перелом болезни. Это не тот случай… В воскресенье ближе к вечеру ситуация стала меняться. Нарастали явления сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности… Они прогрессировали, и в итоге привели к невозможности дальнейшей жизни.

– У Саши остановилось сердце?

– Андрей Анатольевич, пожалуй, это уже лишний вопрос, но если бы его состояние оставалось стабильным, что вы собирались предпринимать?

– Дальнейшие хирургические действия: удаление обожженных тканей, изучение возможности пластики, то есть пересадки кожи, использование и культивирование клеток и так далее…

Когда вы прилетели в Ярославль, Александр еще разговаривал?

– Мы с ним не говорили. Мои коллеги рассказали мне, что они некоторое время в самом начале общались с Сашей, когда еще не была налажена искусственная вентиляция легких.

– А при ней разговор в принципе…

– …Невозможен! Конечно, нет. Вентиляция легких проводится через специальную трубку, какой тут разговор может быть?!

– В Ярославле люди, ставшие свидетелями того, как Сашу грузили в машину «Скорой помощи» для транспортировки в Москву, говорили, что он плакал и кричал: «Не оставляйте меня одного! Пожалуйста, поговорите со мной!». Значит, это не могло быть правдой?

– Если бы речь шла о том, когда его только привезли с места аварии, то это могло быть правдой. Поскольку ожоги такой степени тяжести подразумевают шок и очень сильное возбуждение, оно бывает и немного неадекватным. Например, больные, которых затем удается спасти, не помнят ни самой катастрофы, ни того, что было после, в больнице. И, в общем-то, многим непосвященным может казаться: раз человек идет, разговаривает – значит, все благополучно. А на самом деле это реакция на травму, на боль, она выражается в выбросе гормонов в том числе, что позволяет организму работать на переделе.

– Как долго Александр находился в сознании?

– Не думаю, что больше часа-полутора часов. Затем неизбежно наступает истощение, падение деятельности со стороны внутренних органов и развивается следующее состояние шока, когда больной уже впадает в кому, а сознание отсутствует.

«НАДЕЮСЬ, САША СЛЫШАЛ, ЧТО ШЕПТАЛА ЕМУ ЖЕНА»

– Как часто вы позволяли его отцу и жене заходить в палату к Саше?

– Вчера его супруга приходила. Мы подходили к Саше, она с ним пошепталась… Конечно, как бы не было всем понятно о неблагоприятных перспективах, связанных с лечением ожоговой травмы, все мы надеялись… Но мы адекватно оценивали ситуацию. Родственники тоже понимали это и внутренне были готовы к самому страшному. Хотя подготовиться к этому, конечно, нельзя.

– Александр мог не то, чтобы услышать, а почувствовать, что говорила ему шепотом Марина?

– На этот вопрос вам никто не ответит. Мы считаем, что, наверное, люди, лежащие в коме, все равно каким-то образом слышат и чувствуют. В общем, я думаю – да…

– Всегда ли вы разрешаете близким входить в палату к больному? Или это был исключительный случай?

– Все зависит от близких, от того, в каком состоянии они сами находятся. Готовы ли они к таким тяжелым впечатлениям, смогут ли они вынести то, что им придется там увидеть. Понимая, что ситуация может измениться в любую минуту, мы стараемся, чтобы у близких и родных не оставалось потом чувства, что они не успели сказать что-то, попрощаться…

– Их готовность вы оцениваете, или это делают психологи?

– После стольких лет работы с тяжелым больными, – а к нам же поступают самые тяжелые больные со всей – опыт у нас уже не меньше, чем у психологов.

– Когда Саша ушел, ни его жены, ни отца в больнице не было? И они узнали обо всем от врачей?

– Сегодня они не успели приехать. Я позвонил супруге Саши, а его отец как раз в это время подъезжал к институту.

После смерти капитана «Локомотива» вдова не дает его родителям видеть внуков

С момента трагедии, унесшей жизни игроков «Локомотива», прошло четыре года.

Четыре года назад, 7 сентября, в авиакатастрофе под Ярославлем разбился весь состав хоккейной команды «Локомотив». Самолет Як-42, в котором летели спортсмены, рухнул в районе аэропорта Туношна, так и не набрав высоту… Каждый год в этот день тысячи поклонников и члены семей погибших собираются на стадионе «Арена-2000», где проходили тренировки и сборы команды, и на Леонтьевском кладбище, где похоронили большинство ребят… Буквально за 15 минут до трагедии один из хоккеистов, 31-летний Иван Ткаченко, успел сделать денежный перевод – 500 тыс. рублей – на счет страдающей острым лимфобластным лейкозом Дианы Ибрагимовой. Заветные полмиллиона вытащили девочку с того света. Для капитана «Локомотива» это был не спонтанный поступок – спортсмен регулярно перечислял деньги больным детям. В общей сложности от имени некоего Ивана Леонидовича на счета благотв орительных фондов поступило около 10 млн рублей. Лишь через две недели после трагедии стало известно, кто этот таинственный жертвователь. В этом августе, спустя 4 года, за свои добрые дела хоккеист был посмертно награжден почетным знаком детского признания «Орден Ладошки». В сериале «Молодежка» Ткаченко ставится в пример парням из команды «Медведи».

Чужие среди своих

У могилы Ивана часто встречаются его вдова Марина и родители – Леонид Владимирович и Татьяна Владимировна. Теперь это единственное место, где они могут хоть краем глаза посмотреть на родных внуков – 10-летнюю Александру, 7-летнюю Варвару и 3-летнего Николая. Сына хоккеист так и не увидел, хотя мечтал о нем много лет. Каждый раз, когда его супруга была в интересном положении, приговаривал: «Сейчас у нас Колька родится». Но малыш появился на свет через четыре месяца после того, как его папы не стало…

«Мы единственного внука даже на руках ни разу не держали, – с грустью признается «СтарХиту» отец Ивана. – Каждый раз, когда приближаемся к Марине и детишкам, она старается поскорее убежать, увести ребят, как будто мы прокаженные. С девочками еще успели понянчиться, а вот с Колей так и не познакомились. Очень скучаем по ним – это все, что у нас с женой осталось от Вани».

Разногласия между родителями хоккеиста и его гражданской супругой возникли сразу после катастрофы. Причина банальна – наследство. Марина о нем говорить категорически отказывается, так же как и о конфликте.

Читайте также:  Жена Александра Литвина

«Еще при жизни Ваня мечтал, что откроет школу для юных хоккеистов в родном городе, – продолжает Леонид Владимирович. – Переживал, что подростки, вместо того чтобы заниматься спортом, сидят по подворотням, курят или на стенах рисуют. Хотел облагородить местных, убрать их с улиц… Теперь мы с женой живем этим делом. Все деньги вкладываем в проект имени сына. Но все равно не хватает, даже спустя четыре года. К делу подключился губернатор Ярославской области, выделили землю в Брагино, самом большом районе города… Очень надеемся на помощь властей – скорее бы уже началось строительство! Это же Ванина мечта! Мы получили треть от наследства сына. Все остальное: квартиры, последнюю зарплату – миллион рублей, страховку 2 миллиона, даже машину – забрала себе Марина. Она была против того, чтобы мы тратили что-то на создание школы, просила отдать деньги ей. Мы отказались – с тех пор не видим внуков».

Несколько раз Леонид и Татьяна вместе со старшим сыном Сергеем предпринимали попытки помириться – приезжали к дому, стучались, но дверь им никто не открывал. Даже в садик и школу приходили к внучкам, но тем внушили, что «бабушка и дедушка – плохие», и запретили с ними общаться. «В прошлом году на кладбище застали Марину с дочками – Саша, как нас увидела, опустила глаза и застыла на месте, а младшенькая Варя рванула навстречу, но мать ее удержала. Слова нам не сказала – уехала», – говорит Ткаченко.

Покупка памяти

Живут мать и отец хоккеиста скромно – в небольшой двухкомнатной квартире, куда переехали незадолго до гибели Ивана. Он успел организовать ремонт и уговорил родителей перебраться в более просторную по сравнению со старой жилплощадь.

«Мы пенсионеры, я полу чаю 8 тысяч, жена чуть больше, – продолжает Леонид Владимирович. – Три тысячи уходит на оплату коммунальных услуг плюс бензин для машины – без нее никак, остального с горем пополам хватает на продукт ы. Закупаемся, где подешевле».

Месяц назад супруги Ткаченко продали старую квартиру, где прошло детство Ивана. Деньги хотят вложить в еще одно Ванино дело – в 2006 году он открыл Rocks Bar на Депутатской улице, который за короткое время стал самым популярным местом в Ярославле. Туда часто приходили друзья хоккеиста и коллеги по команде – Демитра, Урычев, Калянин… «Сейчас заведение принадлежит Марине, но мы хотим его выкупить, – делится Леонид Ткаченко. – За баром никто не следит, а ведь для Вани он был так дорог…»

Никаких доплат по потере кормильца Татьяне и Леониду Ткаченко не полагается, а вот гражданская супруга их получает. «Она через суд сделалась иждивенкой – мы тогда ей помогли, дали согласие, – вздыхает отец хоккеиста. – А когда захотели сделать то же самое себе, Марина отказала. Мы понимаем, ей нужно детей поднимать, жизнь устраивать. Она ведь и не работала никогда – ни при Ване, ни после его смерти. Сейчас живет в шоколаде, хотя личная жизнь не сложилась – она одна».

На память о Ване у супругов Ткаченко сохранились разве что фотографии да одна из спортивных наград. Все остальное, в том числе игровая форма с его счастливым 17 номером, одежда, кубки и медали, хранится у Марины. Но это мелочи по сравнению с главным наследием хоккеиста – тремя детьми, по которым больше всего тоскуют дедушка и бабушка.

Online812

В Санкт-Петербурге
март, 13, 2020 год
4 °C

Читают все

Н овости партнёров

L entainform

Александр Галимов вел себя очень мужественно: он разговаривал и все понимал

12/09/2011

Хоккеист Александр Галимов – единственный из членов команды, кого удалось достать живым после крушения самолета Як-42 под Ярославлем – в понедельник утром умер в НИИ им. Вишневского. В аварии спортсмен получил ожоги 90% тела, а накануне вечером перенес сложнейшую операцию. Теперь в живых остался лишь один человек, находившийся на борту Як-42, – член экипажа Александр Сизов.

В понедельник руководитель ожогового центра Института хирургии имени Вишневского Андрей Алексеев сообщил, что состояние хоккеиста Александра Галимова, которого удалось спасти после крушения самолета Як-42 под Ярославлем, ухудшилось: «Состояние крайне тяжелое, с отрицательной динамикой», – приводило его слова РИА «Новости».

Буквально через несколько минут после этого пришло известие о кончине спортсмена.

«Утром 12 сентября, несмотря на проводимую терапию с использованием всех возможных современных методов лечения, в ожоговом центре Института хирургии имени А.В. Вишневского скончался Александр Галимов от ожогов, не совместимых с жизнью», – говорится в официальном сообщении администрации НИИ Вишневского, которое цитирует «Интерфакс».

Вечером в воскресенье хоккеисту сделали сложную операцию по пересадке трахеи, сообщал канал «Вести.Ру». Поскольку у Галимова были обожжены дыхательные пути, обойтись без этой процедуры невозможно, предупреждали врачи. Но давать какие-то прогнозы после операции они отказывались.

Врачи боролись за жизнь Галимова пять дней, но состояние его изначально было очень тяжелым – он получил ожоги 90% тела.

Как рассказал в интервью газете ВЗГЛЯД сотрудник отряда особого назначения транспортной полиции Николай Сунцов, который одним из первых оказался на месте крушения самолета Як-42 и обнаружил в воде хоккеиста Александра Галимова, «мы заметили его в воде, почти у самого берега. Вытаскивать его было сложно. На нем не было живого места. Вся кожа была обгоревшей. Каждое прикосновение причиняло ему адскую боль. Мы аккуратно его подтянули и посадили на берег».

Отвечая на вопрос, как спортсмену удалось выжить после падения самолета, полицейский ответил: «Скорее всего, он упал в воду и благодаря физической подготовке как-то выплыл, а может, и сразу упал на мелководье».

Причем все сотрудники оперативных служб отмечали, что Александр Галимов вел себя очень мужественно. «Спасатели мне сказали, что он разговаривал, тут же бросился обратно в воду, даже пытался кого-то спасать. Одна из моих соседок работает в больнице имени Соловьева. Она присутствовала на его перевязке и тоже говорит, что Саша разговаривал и все понимал. И с санитарами говорил в машине скорой по пути в больницу», – рассказал в интервью газете «Советский спорт» первый тренер Александра Галимова Николай Казакевич.

На следующий день после спасения Галимова и второго выжившего при крушении – бортинженера экипажа Як-42 Александра Сизова – спецтранспортом доставили в Москву. Здесь хоккеист находился в медикаментозной коме и был подключен к аппарату искусственной почки. Ему проводили специальные процедуры для поддержания организма.

Причем вслед за спортсменом отправились его фанаты, которые дежурили под окнами больницы и молились за его выздоровление.

Как сообщала газета ВЗГЛЯД, крупнейшая в истории мирового хоккея авиакатастрофа произошла приблизительно в 16.00 вторника. Як-42, на борту которого находилась хоккейная команда «Локомотив», разбился при вылете примерно в километре от ярославского аэропорта Туношна. Основной состав команды направлялся в Минск на матч первого тура КХЛ с местным «Динамо». На борту находились 45 человек – 37 пассажиров и восемь членов экипажа.

После смерти Галимова число жертв крушения возросло до 44 человек. Прощание с большинством спортсменов прошло в субботу на центральной ледовой арене Ярославля. Состояние единственного выжившего Александра Сизова оценивается врачами как тяжелое, но стабильное.

Александр Галимов – воспитанник ярославского хоккея. Играя за молодежный состав команды «Локомотив-85», он трижды выигрывал с ней чемпионаты. В 2003 году он оказался в «Локомотиве-2», а вскоре попал в основную команду.

С 2004 года Галимов играл за «Локомотив» в Суперлиге, а потом в Континентальной хоккейной лиге. С главной командой «железнодорожников» Галимов дважды брал серебро чемпионатов России (2008, 2009) и дважды – бронзу (2005, 2011).

Последние сезоны Галимов резко прибавил, стал много забивать, прекрасно сыгрался с Чуриловым и Каляниным, погибшими в авиакатастрофе. За «Локомотив» Галимов забил 97 голов и отдал 78 результативных передач.

В 2005 году Галимов, выступая за молодежную сборную, выиграл серебряные медали чемпионата мира. Спортивные успехи хоккеиста заметил Вячеслав Быков, тогда еще главный тренер сборной России по хоккею, и стал привлекать спортсмена в основную команду, за которую Галимов сыграл в Евротуре 2010/2011 три матча и забил два гола.

Власти Ярославской области выразили соболезнования семье и близким хоккеиста Александра Галимова, который скончался в понедельник в ожоговом центре Института хирургии им. Вишневского после катастрофы Як-42.

Губернатор Ярославской области Сергей Вахруков опубликовал на сайте администрации письмо с соболезнованиями, в котором говорится, что «весь Ярославль, вся страна, весь мир следили в эти дни за сообщениями врачей. Верили, надеялись, молились за то, чтобы он победил смерть и остался с нами. Но этому, к сожалению, не суждено было сбыться».

«Один из ярчайших игроков команды, Галимов оставался верным родному клубу многие годы. Он был любимцем болельщиков и удивлял своею игрой, взрывая овациями трибуны ледовых арен. Был носителем командного духа «Локомотива», за счет своего неукротимого характера часто переламывая ход самых тяжелых игр.

Александр Галимов ушел на взлете карьеры, на взлете жизни, оставив жену и маленькую дочку. Ушел, оставив в наших сердцах боль, которая не утихнет никогда. Оставив память о себе, как о красивом, мужественном, добром и очень сильном человеке!» – говорится в письме.

Помощник главного тренера сборной России Валерий Белов также выразил соболезнования родным и близким погибших в катастрофе, и отдельно – «семье Саши Галимова». Он отметил, что «и у Галимова, и у Чурилова были очень неплохие шансы сыграть на Олимпиаде в Сочи. Там бы мог пробить их звездный час» .

Каким он парнем был…

В этом мае хоккеисту Александру Галимову исполнилось бы 27 лет

Когда мне предложили встретиться с родителями Александра Галимова, я долго раздумывал. Конечно, хотелось побольше узнать о любимом хоккеисте. В то же время были опасения, что мои расспросы спустя всего 7 месяцев после гибели сына вызовут у родителей боль.

Георгий КОЛЧИН. Фото с сайта Yarsport.ru, из домашнего архива Галимовых и Ирины ПИЧУГИНОЙ

Дом Саидгирея и Елены Галимовых находится в 17 километрах от Ярославля, вдали от городского шума и будничной суеты. Сначала добираешься по асфальтированной дороге, затем несколько сотен метров – по пыльной и ухабистой грунтовке. Машина то плавно опускается в ямку, то подпрыгивает на очередной кочке – как нельзя лучше чув­ствуешь все «прелести» загородной поездки.

– Саидгирей…, – в моём вопросе невольно возникает пауза, отчества отца Александра Галимова я не знаю.

– Можно просто Гера, – не отвлекаясь от дороги, по-прос­тому отмахивается рукой мужчина.

– Гера, а вы в Ярославле часто бываете?

– Да нет, только за продуктами ездим.

Саидгирей несколько лет отработал мастером производ­ственного обучения в ДОСААФ, затем начальником гаража в Демидовском университете, а последние 7 лет – водителем на автобазе железной дороги.

Супруга Саидгирея, Елена Леонтьевна, приехала в Ярославскую область с Украины. После окончания Угличского техникума молочной промышленности работала на Ярославском молочном комбинате. В 98-м, когда в России бушевал кризис, Елену Леонтьевну сократили. После этого она уст­роилась администратором в «Арену-2000».

Всё хозяйство Галимовых – два небольших, словно игрушечных, домика, окружённых невысоким забором. Саидгирей достаёт из кармана маленький пульт дистанционного управления, нажимает на кнопку – и автоматические ворота послушно впускают нас во двор. Тут же, завидев незнакомца, зло заливаются собаки Галимовых.

Читайте также:  Жена Евгения Пронина - фото, биография, личная жизнь, дети

– Тихо! – командным голосом приказывает им глава семьи. Собаки мгновенно затихают.

– Да вы не бойтесь, они не кусаются. Добрые собаки, успокаивает он.

Саидгирей – заядлый охотник. Это увлечение у него с детства, и сегодня на охоте он бывает частенько, а собаки, которых, к слову, зовут Урсула и Гоша, на ней – незаменимые спутники.

– Саня с детства со мной на охоту ездил. Стрелял он метко, – рассказывает о сыне Саидгирей.

– Наверное, поэтому он нападающим стал? – интересуюсь я.

– Нападающим он раньше стал, чем охотником. В «Торпедо» мы его привели лет в пять, а в первый раз на коньки в четыре года поставили. Тренировки рано начинались – из дома в шесть утра приходилось выезжать, чтобы добраться из Крестов на «пятерку». Но тренировался Саша с удовольст­вием. В хоккее у него не всё просто складывалось, но Саша был очень упорным человеком и никогда не сдавался.

Елена Леонтьевна к беседе присоединяется чуть позже.

– В детстве тренеры на Сашу ставку не делали. Поначалу у него в хоккее всё хорошо шло. Лет в десять на первенстве Моск­вы он даже Сашу Овечкина по заброшенным шайбам обошёл. А потом он у нас расти перестал. Кто-то посоветовал сына даже морковкой кормить. И вдруг за одно лето он так вымахал…. Лет в шестнадцать тренер сказал Саше, что нужно повесить коньки «на гвоздь». Сын сильно расстроился, а на следующий день нам сказал, что всё равно хоккей не оставит. Он всю жизнь повторял, что добьётся своего – будет играть, съездит и на Олимпиаду, и на чемпионат мира, – с тёплой грустью в глазах рассказывает Елена Леонтьевна.

– Тренировки, наверное, сильно мешали учёбе? – задаю вопрос.

– Он учился не в спортивной школе, но с успеваемостью у него всё нормально было. У нас с ним договорённость была, что проблемы по учёбе Шурка решает сам, и я всего один раз ходил в школу, когда ему нужно было ехать на сборы. После девятого класса Саша поступил в железнодорожный техникум, а потом в педагогический университет. В этом году он должен был закончить учиться, – говорит Саидгирей.

– Да всякое было – и двойки были, и тройки, и четвёрки, и пятёрки. Но он всё сдавал. Если у него что-то не получалось, то всегда с учителями находил общий язык. Проблемы у него с русским были. В классе пятом небольшой инцидент даже вышел. Я пришла домой, а Саша за книжками сидит и говорит мне: «Мам, представляешь, нам учительница по русскому сказала, кто на сколько устный зачёт ответит, такую оценку за четверть и получит». Саша ответил на «отлично», а итоговый диктант на «три» с двумя минусами написал. Учительница поставила за четверть «три». Саша пошёл к ней. Учительница ему всё объяснила, а он возразил: «Не надо было тогда обещать». Очень справедливый был, – вспоминает Елена Леонтьевна.

Собаки – не единственные животные в доме Галимовых. По аккуратно подстриженному газону расхаживает гусь – добыча Саидгирея. Есть кот Куся, которого супруги ласково называют Кусечка.

– Кота так Саша называл: Кусечка маленький кусался сильно. Когда Сашу сюда привезли, Куся у его гроба всю ночь просидел… Мы даже испугались, – ласково гладит кота женщина.

– На льду Александра Галимова болельщики хорошо знали, а в жизни каким он был? – спрашиваю я.

– Жизнерадостным. Всё время улыбался, – отвечает Саидгирей.

– Он никогда не хвастался. Хотел людям только добро делать. Когда Саша зарабатывать стал, нас дома посадил: мол, я достаточно получаю, чтобы вас содержать. Родственникам помогал. Мужу сестры Геры сделал операцию: у него глаукома была. Бабушке в Москву на лечение предлагал ехать, но она отказалась. Всех близких за границу свозил. Он и посторонним людям помогал, только мы этого не знали. Когда трагедия с «Локомотивом» случилась, к нам сюда егеря приехали, чтобы деньги отдать. Оказывается, Саша им помогал, – говорит мама Александра. – К этому сезону он очень серьёзно подходил. Попал в сборную. Ему что Быков, что Билялетдинов доверяли. Саша был настроен и на чемпионат мира, и на Олимпиаду. Говорил, что в этом году «Локомотив» обязательно чемпионом станет.

Александр Галимов очень любил свою дочь. Кристина появилась на свет в 2009 году.

– С женой Мариной они по­знакомились на бале выпускников в «Арене». Она в этот день выступала с ансамблем «Каприз», а Саша пришёл меня встречать. Пока у меня работа была, сын поднялся на второй этаж сока попить. Потом подходит ко мне и говорит: «Мам, давай быстрее заканчивай работу. Я с девчонкой познакомился. Девчонка такая хорошая». Они около трёх лет встречались, а потом поженились. Марину он очень любил. О ней он ни разу плохого слова не сказал. А когда Кристюшка родилась, вообще счастлив был.

. Общаться с родными Александра было и тяжело, и легко одновременно. Тяжело, потому что спустя несколько месяцев после трагедии под Туношной им пришлось вспоминать не только радостные и счастливые минуты жизни сына. И легко, потому что в их глазах было столько же бесконечной любви к Александру, сколько и мужества.

Годовщина крушения Як-42 под Ярославлем: новые детали расследования и ссоры родных из-за “гробовых” денег

Ровно год назад – 7 сентября 2011 года – под Ярославлем при взлете из аэропорта “Туношна” разбился самолет Як-42 с хоккейной командой “Локомотив”, погибли 44 человека. СМИ к трагической дате публикуют новые данные расследования и сообщают подробности жизни родственников погибших. Как оказалось, родные пилотов разбившегося самолета не верят в вину экипажа, а жены погибших судятся с их родителями из-за денежной компенсации по факту их смерти.

Накануне Следственный комитет предъявил первое обвинение по делу – бывшему заместителю директора по организации летной работы авиакомпании “Як Сервис” Вадиму Тимофееву. По версии следствия, недобросовестное исполнение им своих должностных обязанностей способствовало авиакатастрофе.

Как было установлено, в день крушения члены экипажа должны были изучать на курсах правила взаимодействия друг с другом в воздухе, чтобы исключить негативное влияние человеческого фактора на управление самолетом, но начальство отозвало их для полета в Минск.

Выяснилось также, что командира самолета Александра Соломенцева допустили к полету на основании сфальсифицированных документов, а второй пилот – Игорь Жевелов – на момент катастрофы не окончил переобучение на управление самолетами Як-42. О статьях, посвященных последним результатам расследования авиакатастрофы, в пятницу пишут “Заголовки”.

После крушения Тимофеев сам возил пассажиров

По данным газеты “Коммерсант”, после предъявленного обвинения у Вадима Тимофеева взята подписка о невыезде, его временно отстранили от пилотской работы. Оказалось, что после катастрофы он уволился из компании “Як Сервис” и устроился командиром экипажа пассажирского Як-42 в авиакомпанию “Рус Джет”. Своей вины подозреваемый не признает.

Следователи считают, что Тимофеев, который отвечал за организацию летной работы, обладал правом допуска экипажей к полетам и их отстранения, не вел надлежащего контроля за прохождением профессиональной учебы пилотов, регулярно отзывал их с учебных мероприятий и незаконно допускал их к полетам, хотя ему было достоверно известно об отсутствии у экипажа полного объема профессиональных навыков.

Версия: летчикам не хватило навыков взаимодействия

Руководитель следственно-оперативной группы, следователь по особо важным делам ГСУ СКР Антон Никитин рассказал “Коммерсанту”, что, по данным следствия, за все время совместных полетов три члена экипажа Як-42 ни разу не отработали свое взаимодействие на тренажере. Как показывает расшифровка разговоров в кабине самолета во время последнего полета экипажа, видимо, отсутствие в должной мере этих навыков и стало роковым.

Хотя ранее в прессе уже появлялась полная расшифровка бесед в кабине пилотов, теперь газета дает пояснения действиям экипажа.

Следователи установили, что первой ошибкой стало то, что разбег самолета 7 сентября командир начал не с ее торца, а с поворота рулежной дорожки, сократив дистанцию почти на 500 метров. Режим работы двигателей во время взлета был установлен не максимальный, а номинальный – из соображений экономии топлива и комфорта для пассажиров.

Но причиной трагедии стали другие грубейшие ошибки экипажа, пишет “Коммерсант”. Роковую роль сыграло пренебрежение к инструкции. Когда Як-42 разбежался и набрал нужную скорость, пилоты обнаружили, что не могут оторвать от полосы переднюю стойку шасси. Как ранее установила комиссия МАК, отрыву мешало то, что один из пилотов случайно прижал ногами тормоз.

Не поняв причину неполадки, командир закричал: “Взлетный!”, “Взлетный!”, приказывая бортмеханику увеличить тягу двигателей. Однако второй пилот, засомневавшийся в правильности установки стабилизатора, одновременно крикнул: “Стабилизатор!” В итоге были выполнены обе команды. Когда это не помогло и машина оказалась на грунте за пределами полосы, бортмеханик поторопился переставить двигатели на малый газ.

“Ты что делаешь?” – спросил Соломенцев. “Прибавь. “, – приказал Жевелов, сопроводив команду матом. В итоге машина оторвалась от земли, но из-за переложенного на закритический угол стабилизатора и потери тормозного момента на колесах полетела не вперед, а вертикально вверх. После рывка Як-42 свалился в штопор и рухнул на землю. Последними словами второго пилота было обращение к командиру: “Андрюха”. “Все, п. ц”, – крикнул ему Соломенцев.

Родные не верят в вину экипажа и судятся друг с другом из-за “гробовых”

В пятницу погибших хоккеистов вспомнят в Ярославле. Болельщики пройдут пешком из центра города до стадиона, а потом завернут к берегу реки Туношонки, где упал самолет, пишет газета “Московский комсомолец”. На месте трагедии уже возвели памятный комплекс – гранитный поклонный крест, а сегодня на Леонтьевском кладбище, где похоронены погибшие, будет открыта еще одна мемориальная композиция из карельского гранита.

МК выяснил, что трагедия больно ударила по родным погибших, а некоторых из них перессорила друг с другом. Родственники говорят, что по-прежнему не верят в вину членов экипажа. Между тем жены хоккеистов судятся с их родителями из-за денежной компенсации. В частности, о ссоре с невесткой на эту тему рассказал газете отец погибшего нападающего “Локомотива” Ивана Ткаченко. Сейчас Леонид Ткаченко и старший брат хоккеиста на собственные средства создают школу юных хоккеистов.

По его словам, мэр Ярославля и губернатор области уже бесплатно выделили семье участок земли на пустыре. Здание будут строить на деньги, полученные за гибель Ивана от хоккейного клуба “Локомотив”, – эта сумма эквивалентна стоимости его контракта.

Отец Ивана Ткаченко признался, что жена его сына Марина не поддержала их идею и хотела, чтобы ей отдали полную сумму компенсации. Родственники отказались. “Мы сейчас не общаемся с невесткой. Она не хочет нас видеть”, – рассказал отец. По его словам, так как Марина с Ваней не были официально расписаны, семья сделала ее наследницей через суд. “После этого она и ее родители прекратили с нами всяческие отношения”, – добавил он. Как оказалось, дед до сих пор не видел своего внука – сына Ивана, родившегося в январе, через четыре месяца после его гибели.

Призналась в судебных тяжбах с родителями и супруга хоккеиста Александра Галимова Марина. Как известно, спортсмен выжил в катастрофе вместе с бортинженером Александром Сизовым, но скончался через пять дней от тяжелых травм, несмотря на усилия врачей. На вопрос о том, как пережили трагедию родители Александра, жена сказала: “Знаете, я не хочу говорить о них. Сейчас мы общаемся только через суд. Но не спрашивайте, что произошло. Я не буду говорить об этом”.

Читайте также:  Жена Михаила Прохорова

МК связался и с родственниками погибших членов экипажа. До сих пор мать командира борта Андрея Соломенцева и вдова второго пилота Игоря Жевелова не верят выводам комиссии МАК о вине летчиков, пишет газета.

Напомним, ранее родственники погибших пилотов пытались оспорить выводы МАК, но Замоскворецкий суд Москвы отказался принять иск, мотивировав это тем, что действия комитета, как международной организации, не подсудны российскому суду.

“Я никогда не соглашусь с расследованием МАК. Да и судя по тому, что следствие продлили до 7 января 2013 года, у специалистов нет окончательного вердикта. Я надеялась, что хоть на годовщину будет все ясно”, – заявила вдова Игоря Жевелова Людмила в интервью МК.

Второй пилот Жевелов дважды попадал в опасные переделки с Абрамовичем

“Московский комсомолец” выяснил и некоторые интересные подробности из жизни погибшего Игоря Жевелова. Оказалось, что в последние годы перед гибелью он возил политиков, артистов, предпринимателей по стране и в Европу, в том числе губернатора Красноярского края Александра Хлопонина, Михаила Прохорова, Романа Абрамовича.

Так, несколько лет назад Жевелов возил на Як-40 губернатора Чукотки Абрамовича. Однажды при взлете зимой по обледеневшей полосе резкий порыв бокового ветра начал сносить самолет с полосы. Тормозить на гололеде – равносильно самоубийству, поэтому пилот на свой страх и риск потянул штурвал на себя. Самолет успешно взлетел. Позже Жевелов признался, что это произошло в нарушение всех законов аэродинамики.

Еще одно ЧП с Абрамовичем на борту произошло при облете им территории Чукотки. Из-за плохой погоды самолету трижды отказали в посадке. Позже Игорь Жевелов признавался: “Топливо должно было закончиться три часа назад – не могу понять, как не рухнули”. Когда все-таки полосу выделили, Жевелов успешно посадил самолет. Двигатели заглохли, как только лайнер коснулся полосы.

Он выстоит! Жена и отец Александра Галимова верят в спасение любимого сына и мужа

Добавлена: 12.09.2011 09:25
Источник: Карманов Р., “Советский Спорт”

Время брифингов с прессой в Институте хирургии имени Вишневского закончилось в среду, после того как пострадавшего в авиакатастрофе Александра Галимова доставили в Ожоговый центр. Благо близкие родственники и друзья хоккеиста пусть скудно, но делятся информацией о состоянии больного, которую ждет весь мир. Вчера к Галимову приехала его жена Марина.

В четверг все двери для прессы в Ожоговый центр закрыты. Звоню в Минздрав – пресс-секретарю Александру Власову.

– Саша, дайте сводку о состоянии здоровья Александра Галимова – вся страна ловит каждую весточку о самочувствии единственного хоккеиста, выжившего в авиакатастрофе.

– Не могу, родственники Галимова категорически против огласки хода лечения.

Не отвечает на звонки и заведующий Ожоговым центром Андрей Алексеев.

Можно, конечно, за живой информацией сигануть через институтскую ограду. Но незачем. В 14.00 у того же забора отец хоккеиста – Саидгерей Галимов и супруга Александра Марина общаются с друзьями в ожидании визита к врачу. Врачи расскажут о состоянии Саши.

Время капает незаметно, в такт моросящего дождя. Марина Галимова спряталась в капюшон спортивного костюма, но не сохнут дождинки на ее длинных ресницах.

Отец хоккеиста кивает мне, как старому знакомому – вчера мы договаривались с ним об интервью. Но оно под вопросом.

– Не тревожь отца, – просит друг семьи лет 30-ти. – Неизвестно, что еще врач скажет.

А что делать, когда каждая крупинка информации о здоровье Александра дарит маленькую надежду.

«Семь раз уже похоронили Сашу в интернете…»

Саидгерей с Мариной уходят к врачам. Оставляя друга семьи на получасовой перекур.

Протягиваю ему свежий номер «Советского спорта», где с обложки дарит миру улыбку Александр Галимов под заголовком «Саня, живи!».

– Так бы и сказали, что из «Советского спорта». Я вас уважаю. Сам в хоккей раньше играл. Отец Сани почему сторонится интервью? Ведь гадости пишут. Семь раз уже в Интернете похоронили Сашу. И мы – друзья его – якобы убились в автокатастрофе на подъезде к Москве.

– Так что мешает поговорить за яркую жизнь Александра? Ведь вы наверняка его давно знаете?

– Давай так, фамилию свою я тебе не скажу. Просто Михаил. Не хочу красоваться в газете, когда горе такое. Ты просто спрашивай, все, что есть хорошего про Сашку, расскажу, а плохого-то никто и не скажет. Потому что в-о-о-т такой Сашка мужик! – задирает вверх большой палец Михаил. – Причем это тебе все скажут. И не только мы с Герой.

«Батя для Саньки – главный авторитет»

– Гера – это кто? – интересуюсь у Михаила.

– Отец это Сашкин – Саидгерей. Все Сашкины друзья его Герой зовут. Он ведь сыну не только отец, но и первый друг во всех наших компаниях, на охоте, на рыбалке – главный заводила. Сашка для Геры – смысл жизни. Единственный ребенок в семье, сын, который воплотил отцовскую мечту хоккейную. Это же батя его на коньки поставил, водил на замерзший пруд зимой кататься.

Саня, когда маленький был, весь гараж в огороде отцовского дома шайбами расхлестал – вмятины в металле гаражных ворот с кулак. И даже когда все тренеры от Саньки в 16‑летнем возрасте отказались – не будет, мол, из Галимова хоккейного толка, Гера продолжал гнуть свою линию и заставил сына поверить в свои силы. Поэтому все шаги по жизни Сашка делал только с одобрения бати – он для него главный авторитет. Вот ты глянь…

Охота на кабанов пуще зарплаты навалом

Михаил протягивает мне сотовый телефон с групповой фотографией охотников в камуфляже, заваливших кабана. Ту же фотографию я видел вчера на сотовом Саидгерея Галимова.

– Ну-ка, увеличь, – прошу я.

– Смотри, это Санька с телефоном, на снегоходе – Саидгерей, а это Сашка Радулов – лучший игрок КХЛ прошлого сезона. Все друзья вместе. Санька Галимов не понимает, как в выходные можно было водку бухать, чуть свободная минута, собирает друзей – и на охоту. Я частый гость в компании хоккеистов «Локомотива». Да, Санька капитаном команды не был. Как сказать-то точнее… Душой он был команды, лидером. Главный гвоздь, на котором коллектив держался.

Он и чеха Рахунека со словаком Демитрой на охоту с собой брал. У нас в Ярославской области с этим делом – раздолье. Санька живого секача валил со снегохода. Догонит кабана по глубокому снегу – и хлобысь тому на спину со снегохода, повяжет, как ягненка. Не веришь?

В качестве доказательства Михаил демонстрирует видеоролик на сотовом телефоне, где Александр Галимов скручивает живого клыкастого кабана, как молочного поросенка.

– Александр мечтал об НХЛ?

– Да какая НХЛ, когда дома такая охота? Поэтому и в Москву Санька перебираться не хотел. Он же в межсезонье контракт заключил с «Локомотивом» на четыре года. Очень был рад. Дом отцу помог отстроить в Сопелках, ну там, где гараж шайбами в детстве разбивал.

«Скромный герой Саидгерей Галимов»

– Сопелки – деревня, что в километре от аэропорта «Туношна»?

– Она самая, – осекается и мрачнеет Михаил. – Из Гериного огорода видно место аварии.

– Я знаю, что отец Галимова сам участвовал в спасении пострадавших. Как его пустили на оцепленную охраной территорию?

– Ты не знаешь Саидгерея, внешне он добрый человек, даже кажется мягким, вот и тебя сегодня не послал далеко с вопросами. Но за сына он порвет любого, попробуй его не пусти, когда такая трагедия. Гера сам нырял в Волгу. Ты не обижайся, что Гера говорить вчера не хотел. Он весь перелет до Москвы, когда Саньку везли в больницу, на коленях ноги сыну гладил и молился. Я вот думаю, не мог Сашка уйти из этого мира, с отцом не попрощавшись. А сейчас уверен, что не уйдет, батя не позволит.

– Выжить в такой катастрофе уже невероятный факт…

– Я думаю, это оттого, что Сашка в хвосте самолета сидел, не мог он по-другому в транспорте. И в командном автобусе его место заднее было – «от тренеров подальше». Видать, и в самолете они с бортпроводником в хвосте сидели, где багаж лежал. Баулы с формой их и спасли.

…Наш разговор с Михаилом прерывает звонок. Михаилу звонит Иван Непряев – игрок питерского СКА. В московской квартире Непряева остановились ярославские товарищи Александра Галимова

– Ваня, привет! Ты когда прилетаешь? Завтра? Отец Саньки пошел к врачу…Ты знаешь, вчера вечером сам Шойгу приезжал в больницу к Саньке, проверял все ли в порядке. Ладно, до завтра… Ждем, – заканчивает разговор Михаил. – Ну ладно, нам пора, Гера только что позвонил. Они с Мариной от врача вышли. Если все нормально, то поедем с ним в Ярославль на панихиду по пацанам. А потом сразу назад – в Москву. А Марина вроде здесь останется… Ты это, я вижу, неплохой человек, оставь мне свою электронную почту, доберусь до Ярославля – фотки пришлю, где Санька на охоте. Пусть люди посмотрят, какой он матерый охотник!

Саня, кстати, и на площадке все время за шайбой охотился. Играет левого форварда – а носится по всей «поляне», здоровья – буран. Вот на Кубке «Карьяла» его тренеры сборной на месте защитника решили попробовать. А Сашке что, он говорит: в сборной могу хоть в воротах. Я тебе говорю: Санька – золото.

С верой в спасение любимого

Через полчаса консультации с врачами Марина Галимова выходит из проходной больницы.

– Марина, надолго смогли вырваться в Москву?

– Сколько нужно, столько и буду рядом с любимым, – голос Марины дрожит, взгляд рассеянный, на ресницах слезы.

– Что вам сказали врачи?

– Ничего не изменилось, состояние мужа очень тяжелое. Все друзья, хоккеисты, знакомые – все мне помогают. А я живу верой в спасение любимого Саши. Я уверена – он выстоит. Сейчас я не готова давать пространные интервью. Мне очень плохо. Извините…

Немногословен и Саидгерей Галимов.

– Сразу после траурных мероприятий я вернусь в Москву к сыну, – словно успокаивает себя отец хоккеиста. – Чувствую, ему нужна моя поддержка. Всем спасибо, кто поддерживает моего сына. Особенно МЧС – они здорово помогли, летчикам спасибо, врачам, все сработали хорошо. У Саши есть все лекарства…

– Правда, что сегодняшнюю ночь вы провели в больничной палате?

– Нет, не в палате. Мне выделили место в больнице, там и ночевал.

– А с сыном удалось пообщаться?

В ответ из глаз Саидгерея Галимова брызнули слезы… Отец закрывает лицо руками.

– Больше я не могу говорить, простите…

…Черная «Мазда» увозит Саидгерея Галимова в Ярославль, Марина – не успел я обернуться от машины Саидгерея – тенью растворяется в людском океане возле станции метро «Серпуховская». Неузнаваемая в толпе народа, который жадно ловит сводки о состоянии здоровья ее стойкого мужа.

Ссылка на основную публикацию