Дети Татьяны Друбич

Звездная дочь и голливудский композитор: что нам известно об Анне Друбич

Дети из семей знаменитых кинематографистов часто выбирают актерскую профессию, но это не про Анну Друбич: дочь режиссера Сергея Соловьева и актрисы Татьяны Друбич всегда предпочитала оставаться за кадром. Хоть ее работа напрямую связана с миром кино: 35-летняя Анна — композитор, пишущий музыку к фильмам (в том числе к только что вышедшей в прокат “Одессе” Валерия Тодоровского). Мы узнали главное о жизни и творчестве Анны.

Анна Друбич родилась в Москве. Когда родители развелись, ей было пять лет. Девочка осталась жить с матерью, но продолжала общаться с отцом: Анна говорит, что ее родителям удалось сохранить дружеские отношения после расставания. У Друбич на странице в Instagram и сейчас много семейных кадров со звездными папой и мамой.


Анна Друбич с отцом Сергеем Соловьевым
Татьяна Друбич, Сергей Соловьев и Анна Друбич

Музыкой Аня стала заниматься в детстве: в 8 лет начала играть на пианино, в 12 выступила на сцене Большого театра в составе симфонического оркестра. В 14 поступила в Московский государственный колледж музыкального исполнительства им. Шопена.

Анна Друбич

В интервью газете “Труд” Друбич объясняет:

Музыке начала учиться для общего развития, но быстро увлеклась, да и способности проявились. Когда решила выбрать этот путь всерьез, мама переживала, ей очень хотелось, чтобы я пошла по медицинской линии.

Интересно, что мама Анны Татьяна Друбич, уже став известной актрисой, поступила в медицинский институт, а после его окончания работала врачом в поликлинике, параллельно иногда снимаясь в кино.


Татьяна Друбич в фильме “Асса” У папы огромная коллекция винила, там записи лучших оркестров, все симфонии Бетховена, Брамса, это всегда стояло на виду и звучало. Мама тоже любит классику. Она — мой главный критик,

— рассказала Анна в том же интервью.


Татьяна Друбич, Сергей Соловьев и Анна Друбич

Учеба за рубежом

Музыкальный талант Анны стал очевиден: она в юном возрасте начала гастролировать и завоевывать награды. Среди них — первое место на Московском конкурсе им. Бетховена, награда Моцарта на Бременском национальном конкурсе фортепиано, также она получила стипендии Фонда Спивакова и Фонда Крайнева.

Девушка поступила в Мюнхенскую высшую школу музыки и театра, где училась по классу фортепиано и композиции. Пока Анна жила в Германии, ей удалось получить грант на написание музыки для мультфильмов — по словам композитора, это еще сложнее, чем создавать саундтреки к фильмам.


Анна Друбич и Томас Ньюман

В 2012 году Друбич окончила престижную программу композиции для кино и телевидения в Университете Юной Калифорнии.

Я училась в Мюнхене исполнительскому искусству, играла на фортепиано. И вот я стала смотреть, где учат профессионально писать музыку для кино. Выяснила, что в России — нигде. А в Лос-Анджелесе очень даже учат. Я поехала в Лос-Анджелес и стала учиться. Мне этот город ужасно не понравился. Так сильно, что я оттуда сбежала, вернулась в Германию, поступила там на факультет киномузыки, проучилась четыре года, поняв за это время, что все дороги все равно ведут в Лос-Анджелес,

В интервью для “Радио Свобода” Анна рассказывала о том, что известность родителей одновременно и помогала, и мешала ей строить карьеру:

Я счастливый и везучий человек. Я родилась у таких людей. Но у этого есть и другая сторона. Почему я не живу в России? Потому что с самого раннего возраста, когда только начала заниматься фортепиано, все время слышала одну фразу: “Ну все с ней понятно — дочка Друбич и Соловьева”. Все мои успехи, все мои концерты в Большом зале консерватории объяснялись моими родителями. Я от этого бегу всю жизнь. В 17 лет уехала одна жить в Германию, где никто не знал, кто такие Друбич и Соловьев. Я сама всюду поступала, сама получала гранты и призы. За пределами России мне все это легче удается. Потому что в России, что бы со мной ни произошло, я вновь и вновь услышу эту фразу: “Ну все с ней понятно — дочка Друбич и Соловьева”.


Сергей Соловьев и Анна Друбич

Конечно, благодаря родителям Анна познакомилась с множеством не последних людей киноиндустрии. И не только российской: например, у нее в Instagram можно найти архивное фото с Ричардом Гиром и Синди Кроуфорд: как оказалось, актер — давний друг Соловьева.


Ричард Гир, Сергей Соловьев, Анна Друбич и Синди Кроуфорд
Ричард Гир, Анна Друбич и Синди Кроуфорд

Но самый главный музыкант из папиных друзей, кто действительно повлиял на мою жизнь, — это Исаак Шварц. Когда в 17 лет я начала заниматься киномузыкой, папа отправил меня под Петербург в Сиверскую, к нему в дом, где я провела лето, он со мной занимался, мы слушали и анализировали классику. По сути, с этого и началось мое композиторское обучение,

— рассказывает Анна. По ее словам, лучшая мудрость, которой поделился с ней Шварц, звучала так:

Аня, никакой кинематографической музыки не бывает. Бывает музыка или ее отсутствие.

Перед камерой Друбич тоже побывала: сыграла эпизодические роли в четырех лентах отца: “Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви”, “Дом под звездным небом”, “Три сестры” и “2-Асса-2”.

Папа вообще любит снимать близких людей. Вслед за Феллини считает, что они органичнее. Помните, Федерико писал, что снимать надо тех, кого любишь, — жен, детей, любовниц,

Первым фильмом, для которого Друбич написала музыку, была картина 2002 года “О любви”. Ленту снял ее отец. За эту работу Анна вместе с композитором Андреем Головиным получила приз “Кинотавра” в номинации “За лучшую музыку”. Анне было тогда всего 18 лет.

В тот же период Соловьев работал над фильмом “Анна Каренина” и попросил дочь поучаствовать в создании музыки и для этого проекта. Друбич рассказывает:

Папина помощь была колоссальной. Но она была вполне случайной. Я сколько себя помню, всегда сочиняла музыку. Однажды я бренчала на фортепиано, папа заканчивал работу над фильмом “О любви”. Он услышал, как я бренчала, и сказал: “Слушай, как здорово, мне как раз нужна примерно такая хрень для кино. Можешь завтра прийти на Мосфильм? Я тебе поставлю куски фильма, а ты побренчишь еще”. Так и случилось. Потом он подбил меня написать музыку к “Анне Карениной”, вполне себе из корыстных соображений. Все композиторы, с которыми он тогда хотел работать, просили большие авансы. И вот ему нужно было снимать сцену бала, вальс ему нужен был! Композиторы ломили гонорары, без договора не брались писать музыку. Отец пришел ко мне злой: “Слушай, ну ты же у меня музыкант. Играешь Шопена. Напиши мне вальс, а? Что тебе стоит? Нужен легкий вальс, Шопен, непринужденно переходящий в Прокофьева. Ну, что-то типа раз-два-три, раз-два-три”. Конечно, я покрутила пальцем у виска, но вальс написала.

Сейчас на счету Анны уже более 30 фильмов, где звучит ее музыка. Из последних наиболее громких премьер — “Одесса” Валерия Тодоровского, “Завод” Юрия Быкова, “Страшные истории для рассказа в темноте” — продюсерский проект Гильермо дель Торо.


Андре Овредал, Анна Друбич и Гильермо дель Торо Ну если по-честному, сегодня сбылась одна из моих мечт (а у меня их на самом деле не так уж и много). Я и мои самые-самые близкие и любимые пошли в ближайший к дому кинотеатр посмотреть прекрасную (ну ладно, че уж там, “голливудскую”) картину с моей музыкой,

— подписала Анна фото с показа “Страшных историй”, где побывала вместе с мамой Татьяной Друбич, подругой — актрисой Марией Машковой — и другими близкими.


Татьяна Друбич (вторая слева), Анна Друбич с дочерью, Мария Машкова

В интервью для “Радио Свобода” Анна рассказала, что во время учебы в Лос-Анджелесе познакомилась с известным голливудским композитором Марко Белтрами. Среди его произведений — музыка для фильмов “Я, робот” (I, Robot), “Поезд на Юму” (3:10 to Yuma), для нашумевшей “Матильды” и многих других кинопроектов:

Ему понравилась моя музыка. И он позвал меня работать в свою команду. Теперь мы с ним пишем музыку для блокбастеров, сериалов. Помимо этого у меня есть свои независимые проекты: кино, анимация, много музыки я пишу и для России.

Кроме того, в числе самых известных проектов, к которым Анна писала саундтреки, — фильм Анны Меликян “Звезда”, сериалы “Красные браслеты”, “Садовое кольцо”, “Оптимисты”, “Ворона” с Лизой Боярской.

Жизнь в Лос-Анджелесе

Последние годы Анна живет в Лос-Анджелесе, дает концерты и работает над музыкой к кинопроектам — как российским, так и иностранным.

Она замужем, у нее две дочки. Супруг Друбич — виолончелист с мировым именем Евгений Тонха.


Анна Друбич и Евгений Тонха
Евгений Тонха с дочерью


Анна говорит:

В моих сочинениях вообще виолончель играет особую роль. Мы и подружились с Женей, когда он попросил написать что-нибудь для него. Интересно: мы оба жили тогда в Германии — я училась в Мюнхене, он в Берлине. Но познакомились в Москве на чудесном фестивале “Возвращение”, который уже много лет проходит в новогодние дни: музыканты, когда-то уехавшие из нашей страны учиться или работать за границей, возвращаются, чтобы поздравить родных, повидаться с друзьями, глотнуть московского воздуха.


Анна Друбич с дочерями

По словам Друбич, переезд в США — это было “совместное решение”:

Первоначально, может быть, исходившее от меня, но сейчас Женя обосновался в Лос-Анджелесе даже серьезнее меня. У него здесь большая концертная серия, фестиваль. Но не ручаюсь, что проживем тут всю оставшуюся жизнь. Очень многое связывает с Россией, да и из других мест поступают заказы. Сегодня ведь можно жить в любом месте мира, выполняя работу дистанционно,

— говорила она в интервью 2016 года.

Анна Друбич с дочерью


Татьяна Друбич и Анна Друбич с дочерью

Кроме саундтреков, Анна пишет и концертную музыку: ее произведения исполняют участники престижных конкурсов в разных странах, а среди тех, с кем ей удалось поработать, — такие знаменитости, как Юрий Башмет и Валерий Гергиев.

В результате всего я ощущаю себя не только кинокомпозитором. В кино, особенно в коммерческом, можно очень быстро деградировать: сочинил три аккорда для настроения — так, вот здесь у нас любовь, там у нас морковь с лирической грустью — и все. И дальше уже трудно не сойти с ума. Я пишу концертную музыку. Надеюсь прийти к крупной симфонической форме,

— сказала Анна в интервью для проекта Snob несколько лет назад.

2 дочери Татьяны Друбич

В браке с режиссером Сергеем Соловьевым Татьяна Друбич родила дочь Анну. Cпустя несколько лет пара развелась, однако не так давно в прессе появилась информация о втором ребенке актрисы.

Содержание:

Анна – дочь Татьяны Друбич и Сергея Соловьева

Анна родилась в июне 1984 года в Москве, вскоре после регистрации брака ее родителей. В 1989 году она уже снималась вместе с мамой в картине отца «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви».

Анна Друбич с родителями

Девочка сыграла роль ангела, в кадре она появлялась несколько раз в пышном белом платье с игривыми кудряшками на голове. Сегодня Анна вспоминает об этом опыте с иронией.

Первая роль Анны Друбич в кино

В отличие от мамы, в детстве ей очень нравилось сниматься в кино, но актрисой девушка не стала, хотя и выбрала творческую стезю. С 8 лет Аня начала заниматься музыкой, училась играть на фортепиано.

Татьяна Друбич и Сергей Соловьев с дочерью Анной

Сначала она получила образование в Московском колледже музыкального исполнительства имени Шопена, а потом в Мюнхенской высшей школе театра и исполнительского искусства.

Анна Друбич с отцом Сергеем Соловьевым

Живя и учась в Германии, Анна Друбич давала сольные концерты, ездила с гастролями по разным городам Европы. Она сотрудничала с оркестрами «Зальцбургер Моцартеум» и «Виртуозы Москвы».

На 2018 год в послужном списке Анны Друбич уже 15 российских кинофильмов, над созданием которых она работала как композитор.

Девушка принимала участие и в большом количестве международных проектов. Проживая в Лос-Анджелесе, дочь Татьяны Друбич имеет возможность сотрудничать с зарубежными режиссерами и композиторами.

Анна и Татьяна Друбич, Станислав Говорухин, Сергей Соловьев

Анна замужем за виолончелистом Евгением Тонхой. Познакомились молодые люди в Москве на фестивале «Возвращение», а потом вместе переехали в Америку.

Анна Друбич с Евгением Тонхой и их дочери

Пара воспитывает двух дочерей – Софию и Александру. Судя по фото Анны в соцсетях, она с детьми часто приезжает в Москву, чтобы проведать бабушку Татьяну Люсьеновну.

Татьяна Друбич и ее дочь Мария

В 2009 году на экраны вышел фильм Сергея Соловьева «Анна Каренина», в котором Татьяна Друбич сыграла главную роль. В картине роль дочери героини исполнила Мария Друбич.

Татьяна Друбич с Марией в фильме «Анна Каренина»

По данным некоторых СМИ, девочка является приемным ребенком актрисы. Высказывается и другая версия, что Мария – дочь Сергея Соловьева, с которым Друбич находится в разводе с 1989 года.

Сергей Соловьев с Татьяной Друбич

Поскольку экс-супруги продолжают тесно общаться, журналисты предполагают, что они вполне могли задуматься о рождении еще одной наследницы. Сама Татьяна Люсьеновна на вопросы журналистов об отце ребенка отвечает: «Без комментариев».

Уважаемые читатели! Поделитесь в комментариях, какие интересные факты о достижениях детей Татьяны Друбич вам известны.

Татьяна Друбич

Жизненный путь, карьера.

от admin 21.12.2019, 22:41 66 Проголосовали

Имя и фамилия:Татьяна Друбич
Отчество:Люсьеновна
ФИО на английском:Tatiana Drubitch
Год рождения:1960
День рождения:7 июня
Возраст:59
Место рождения:Москва
Род деятельности:актриса, русская актриса
Рост:165 см.
Вес:52 кг.
Зодиак:Близнецы
Восточный гороскоп:Крыса
Соцсети:Wikipedia

Биография Татьяны Друбич

Татьяна Люсьеновна Друбич – яркий пример многогранного таланта. Она начала сниматься еще подростком, затем получила медицинское образование и работала врачом-эндокринологом в районной поликлинике, что не помешало ей вновь оказаться на экранах. Известность ей принесли роли в фильмах «Десять негритят», «Асса» (1987) и «Анна Каренина» (2009).

На фото: Татьяна Друбич

Детство и юность

Татьяна родилась 7 июня 1960 года в Москве, в семье экономиста Любови Владимировны и инженера Люсьена Израилевича Друбич. Мама девочки сама всю жизнь мечтала об актерской карьере и, так и не реализовавшись в этой профессии, решила, что ее мечту должна исполнить дочь.

Читайте также:  Дети Веры Глаголевой, фото

11-летняя Татьяна Друбич в фильме «Пятнадцатая весна»

Так 11-летняя Татьяна впервые оказалась на съемочной площадке. Школьницу утвердили на роль в драму Инны Туманян «Пятнадцатая весна», действие которой разворачивается накануне Великой Отечественной войны. Татьяна сыграла Алену, одноклассницу и первую любовь главного героя Саши (Раймундас Банионис), который уходит в партизаны.

В 1975 году вышел фильм Сергея Соловьева «Сто дней после детства», в котором Друбич досталась уже главная роль лены Ерголиной, после которой в 14-летнюю красавицу влюбились все советские мальчишки. Примечательно, что Соловьев долго не принимал кандидатуру Друбич – он искал девушку, похожую на актрису Ирину Купченко. Режиссер не только открыл для девушки мир большого кино, но и стал ее избранником.

Татьяна Друбич сыграла главную роль в картине «Сто дней после детства»

Когда Друбич исполнилось 17, не стало ее отца. «Смерть отца и вообще родителей не бывает ни ранней, ни поздней. Их уход всегда катастрофа, и твоя жизнь начинается сначала и по-другому», – вспоминала Татьяна.

Образование

В школе Таня училась на четверки и пятерки, однако до последнего момента не могла определиться, кем хочет стать в будущем. Когда у старшего брата Друбич, который учился в медицинском вузе, начались проблемы с учебой, Татьяна нередко переписывала для него конспекты, а вскоре поняла, что ей по душе медицинское дело и знает она уже немало.

Татьяна Друбич выучилась на врача и видит свое призвание именно в медицине

Друбич отказалась от приглашения во ВГИК, поступила в медицинский институт и выучилась на врача-эндокринолога.

После окончания вуза Друбич, параллельно с работой на съемочной площадке, трудилась врачом в местной поликлинике. Позже Татьяна призналась, что из-за кино она не реализовалась как врач, а ведь именно в медицине она видит свое призвание.

Дальнейшая карьера

В 1977 году Татьяна снялась в фильме Павла Арсенова «Смятение чувств», поработав с Сергеем Нагорным и Еленой Прокловой. Фильм получил довольно прохладную встречу зрителей. В 1979 году ее можно было видеть в детективе Суламбека Мамилова «Особо опасные», который порадовал зрителя звездным составом актёров: Борис Невзоров, Лев Дуров, Зиновий Гердт.

Татьяна Друбич в мелодраме Сергея Соловьева «Спасатель»

В 1980 году Татьяна вновь поработала с режиссером Соловьевым, снявшись в главной роли в его мелодраме «Спасатель». Два года спустя Соловьев снова пригласил Друбич в свой новый проект – экранизацию романа Альфонсо Лопеса Микельсена «Избранные», действие которого разворачивается в годы Второй мировой войны в Германии, а затем в Южной Америке. Коллегой Татьяны по съемочной площадке стал Леонид Филатов, исполнитель главной роли немецкого барона Б. К..

Татьяна Друбич и Леонид Филатов были партнерами в фильме «Избранные»

В этом же году вышел еще один фильм с Друбич в главной роли – «Наследница по прямой», и снова от Сергея Соловьева. Фильм завершил трилогию режиссера, начатую картинами «Сто дней после детства» и «Спасатель».

Татьяна Друбич в фильме «Асса»

В 1987 году Татьяна сыграла одну из своих самых ярких ролей за всю карьеру. В криминальной детективной драме Соловьева «Асса» актриса предстала в образе молодой медсестры по имени Алика, которая сближается со своим пациентом Крымовым (Станислав Говорухин), оказавшимся бандитским авторитетом. В фильме, получившем без преувеличения народную любовь, приняли участие популярные рок-музыканты, в том числе Виктор Цой.

Татьяна Друбич и Александр Абдулов в детективе «Десять негритят»

Вскоре Татьяне посчастливилось вновь поработать с Говорухиным, который на этот раз выступил в роли режиссера – в его детективном фильме «Десять негритят» по одноименному произведению Агаты Кристи, она сыграла Веру Клейсорн. Помимо Друбич, в ленте снялись известные советские актеры Владимир Зельдин, Алексей Жарков и Александр Абдулов.

Татьяна Друбич в кинокартине «Чёрная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви»

В 1989 году актриса появилась в кинокартине «Чёрная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» – второй части новой кинотрилогии Соловьева (первой частью стал фильм «Асса»).

Два года спустя Друбич посчастливилось сниматься с известной французской актрисой Жанной Моро в арт-хаусной драме «Анна Карамазофф», сделанной в эстетике немого кино.

Татьяна Друбич и Юрий Соломин

В 1993 году Татьяна поучаствовала в неожиданном для Сергея Соловьева проекте – фильме-спектакле «Дядя Ваня», в котором собрался поистине звездный актерский ансамбль: Юрий и Виталий Соломины, Валерий Бабятинский, Виктор Борцов, Татьяна Еремеева. Три года спустя зритель увидел Друбич в главной роли в комедии Эльдара Рязанова «Привет, дуралеи!».

Кадр из фильма «Привет, дуралеи!»

После выхода этого фильма в актерской карьере Татьяны случился творческий простой. За 7 лет актриса снялась лишь дважды, в небольших ролях в фильмах, не завоевавших особого расположения зрителей. В профессию актриса вернулась вновь благодаря Соловьеву, который пригласил Друбич в 2003 году на главную роль в свой фильм «О любви», основанный на рассказах Чехова. В фильме также снялись Александр Абдулов, Евгения Крюкова, Александр Збруев и Екатерина Волкова.

Анна Каренина в исполнении Татьяны Друбич

Пять лет спустя, в течение которых Друбич не снималась, Татьяна появилась в картине Соловьева «2-Асса-2». Фильм стал соединением картины «Асса» и фильма «Анна Каренина», который вышел следом – в нем Друбич также исполнила главную роль. Драма по роману Льва Толстого стала последним фильмом с участием Александра Абдулова (Стива Облонский) и одной из последних работ Олега Янковского (Каренин). Однако фильм получил не самые высокие зрительские оценки, в первую очередь из-за неизбежного сравнения с экранизацией Александра Захри 1967 года с Татьяной Самойловой и Василием Лановым.

Осенью 2012 году в российский прокат вышел философский фильм Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты», действие которого разворачивалось в больнице. В центре сюжета – три главные героини: Ангел Смерти (Литвинова), страдающая от неизлечимого заболевания Маргарита (Ольга Кузина) и ее подруга, врач Надежда (Друбич). Позже Татьяна рассказала, что давно хотела создать эту историю с Литвиновой: «Не могу объяснить почему, но эта работа была мне необходима. Именно эта роль, и именно в сотрудничестве с Ренатой». За эту работу Татьяна получила премию «Ника».

Личная жизнь Татьяны Друбич

В 1983 году, вскоре после съемок картины «Избранные», Татьяна вышла замуж за режиссера Сергея Соловьева, несмотря на разницу в 16 лет. В браке родилась дочь Анна (1984 г.р.), которая стала актрисой и композитором, написала музыку в том числе для «Анны Карениной». В 1989 году супруги развелись.

Татьяна Друбич с Сергеем Соловьевым и маленькой Анной

Также Друбич приписывали романы с женатым режиссером Иваном Дыховичным (1947 г.р.) и скрипачом Владимиром Спиваковым (1944 г.р.). Несмотря на штамп о разводе, Соловьев и по сей день утверждает, что они с Татьяной по-прежнему вместе.

Татьяна Друбич с младшей дочкой Марусей

Через много лет после развода у Друбич появилась вторая дочь Маруся (ее можно увидеть в картине «Анна Каренина», в роли полуторагодовалой дочери Карениной и Вронского). Друбич не афиширует, кто отец ребенка. Поклонники предполагали, что актриса удочерила малышку.

Татьяна Друбич сейчас

Вот уже более 10 лет Друбич входит в попечительский совет благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» в Москве. В ноябре 2017 года Друбич посодействовала изданию детской книги «Дети Ноя» Эрика-Эмманюэля Шмитта в рамках проекта «Жизнь на всю оставшуюся жизнь».

Татьяна Друбич

Роковая Женщина Советского Кино

Муж и дочь Татьяны Друбич

Пожалуй, Татьяну Друбич можно назвать олицетворением разнообразия. Сейчас она одновременно является матерью, бабушкой, предпринимателем, доктором и актрисой — и она умело сочетает все свои звания, справляясь с каждым на «отлично». Татьяна живёт очень насыщенной жизнью, и можно спорить о том, сколько у неё завистников. С детских лет, когда её талант раскрыл Сергей Соловьёв, жизнь Татьяны стала походить на долгое и увлекательно приключение. Нельзя сказать, конечно, что всё это было законно — ведь когда только начались отношения Тани и Сергея, девочка ещё была в средней школе, но стоило ей поступить в вуз, как запретность их отношений перестала кого-либо волновать.

Сергей Соловьёв любил Таню крепко, прощая ей всё, а когда родилась наконец их дочь — вцепился в обеих своей отеческой хваткой. Поговаривают, будто малышка ещё даже говорить не умела, когда родители стали брать ей с собой на съёмки. Позврослев, приложила и сама руку к съёмкам одного фильма, а какое-то время даже запасала деньги для того, чтобы самой снять кино.

Сама Татьяна, словно не способная усидеть на месте спокойно, училась в это время в Стоматологическом институте, проходила ординатуру — и это помимо того, что она растила Аню и не прекращала сниматься в кино. Соловьёву это, мягко говоря, не нравилось — он не позволял себе и мысли о том, что его жена в образе врача рассекает серые коридоры поликлинического отделения. Говорили, что именно из-за разных точек зрения на дальнейшую Танину жизнь нашумевшая пара и распалась.

Тем не менее, Таня и Сергей искренне любили друг друга, а по словам их дочери — и продолжают любить. Несмотря на штамп о разводе, они не разошлись, не поставили девочку перед выбором, с кем из родителей остаться. Не прекращая заботиться о дочери, родители продолжили и вместе делать фильмы — разлад, похоже, прошёлся только по их документам.

Никто Анне в жизни не перечил, ни мама, ни папа: Татьяна поощряла моменты, когда девочка стремилась к занятием тем, что ей нравилось, поскольку по её мнению именно это придаёт человеку силы прожить свою жизнь долго и молодо; Сергей же никогда не ровнял свою дочку под общую гребёнку и позволял девочке реализовывать свои задумки в творчестве даже в ущерб в оценкам — креативное начало, по его мнению, намного важнее красного школьного диплома. Благодаря родительским послаблениям Аня получила диплом пианиста и окончила композиторское отделение в Мюнхенской школе исполнительных искусств. В благодарность своему отцу она записала музыку для его фильмов — «Анна Каренина», «Одноклассники» и «2-Асса-2» — в последнем она даже сыграла дочь главной героини, которую исполнила её мать. Естественно, хоть музыка и была любимым занятием дочери, Татьяна просила её не полагаться во всём только на ноты, предупреждая, что муза может стать неверной, предлагала искать замену музыкальным занятием, но Соловьёв, напротив, настаивал на том, чтобы дочка занималась музыкой усерднее.

На данный момент тандем Соловьёв-Друбич остановился на фильме «Анна Каренина». Этот проект, занявший в общей сложности пятнадцать долгих лет, наконец был завершён и явлен зрителю. Перед ним предстала Татьяна в облике женщины не лишённой изыска, заплутавшей в дебрях собственных чувств, совестливой — и от того глубоко страдающей, решившейся на самоубийство как на малое из двух зол. Картина была высоко оценена как общественностью, так и киносообществом — помимо множества положительных рецензий картина завоевала премию «Ника». Татьяна, а с ней и Олег Янковский и Ярослав Бойко придали поразительную реалистичность своей игрой. И за ними, конечно же, чувствуется верная рука режиссёра.

По словам Татьяны Друбич, она уже давно не задаётся вопросом, чем же важнее всего заниматься человеку. Для неё всё это не представляется проблемой: тяни на себе хоть десять дел, главное — занимайся ими с любовью и душой. Сама Татьяна — чудесная мать, достаточно рано ставшая бабушкой, не растерявшая с годами своей красоты, так и остаётся для своих поклонников милой и красивой девочкой из лагеря в венке из полевых цветов.

Татьяна Друбич Семейные ценности

Она проснулась знаменитой, снявшись подростком в фильме Сергея Соловьева «Сто дней после детства». Двадцать кинолент – послужной список актрисы. Притом, что была практикующим врачом, в 90-х годах открыла модный клуб «Актовый зал», стала бизнес-леди. Сегодня о ней говорят: фирма в Германии, дом в Жуковке, черный «Лендровер»… И хотя от чего-то она открещивается, первый вопрос ее заинтересовал.

Кто вы, Таня Друбич?

Кто вы, Таня Друбич, кем себя ощущаете?

– Наверное, это хорошая возможность себя идентифицировать. Вопрос самоидентификации из самых важных… Впервые я снялась не у Соловьева, а у Инессы Туманян в картине «Пятнадцатая весна». Моим партнером был Раймонд Банионис, сын Донатаса Баниониса. Это был мой дебют, мне было двенадцать или тринадцать лет. Когда я себя увидела на экране, то поняла, что никогда не буду актрисой. К вопросу о самоидентификации.

Вы себе не понравились?

– Я очень себе не понравилась. Я думаю, это вообще испытание для артистов. Тяжело видеть себя на экране.

А как же Сережа Соловьев уговорил вас вновь сняться?

– Тогда было принято искать школьников, ходили по школам, и в мою пришли, имени Ромена Роллана, с французским языком. Почему я в картине «Сто дней после детства» с французской книжкой – потому что действительно изучала французский. В этой школе очень хорошо учили. Ее окончили Саша Адабашьян, Олег Добродеев, который сейчас возглавляет ВГТРК, Сережа Бунтман, который работает на радио «Эхо Москвы». С Сережей мы пели в самодеятельном ансамбле народных французских песен, он играл на гитаре, я ему подпевала, как могла. И даже вносили вместе знамя Парижской коммуны… Как уговорил Соловьев? Вот так и уговорил. Хотя, уже кое-что поняв про себя, сказала, что не хочу быть актрисой, тем более что семья, традиционная, советская, этому не способствовала…

У вашего отца интересное имя – Люсьен. Откуда?

– Я не знаю. Его мама умерла во время войны от голода. Сестра тоже. Во время войны он был мальчиком, попал в Ташкент, город хлебный, потом вернулся в Москву.

Вам было семнадцать, когда он умер…

– Инфаркт. Было очень тяжело.

Стало быть, актрисой вы себя не видели…

– После фильма «Сто дней после детства» Татьяна Лиознова набирала курс во ВГИКе и пригласила всех, кто в нем снимался: Борю Токарева, Иру Малышеву, меня… Я задала вопрос Сергею Александровичу Соловьеву, с которым всегда советовалась: как быть. Я тогда вообще не понимала, кем я хочу быть. Видно, вопрос самоидентификации уже тогда мучил. Сережа сказал: ты хочешь быть доктором, вот и иди, учись на доктора.

Читайте также:  Дети Юрия Никулина

У вас уже были близкие отношения?

– Что значит близкие отношения?

Вы же в результате вышли за него замуж, родили дочь…

– Все это было потом. Сначала было человеческое общение. Я знаю, что журналисты любят проводить аналогии со всякими известными парами…

– Карло Понти и Софи Лорен, Моника Витти и Антониони… Получается, что эта комбинация по большей части удачная. Эффективная, как сейчас говорят. Конечно, это результат общей жизни, формирования общих интересов. Для меня Сергей Александрович в то время был абсолютный бог…

И долго им оставался?

– Это детское, юношеское восприятие. Но он как был, так и остается авторитетом и очень важным человеком в моей жизни. Несмотря на то, что мы больше не муж и жена.

Почему вы расстались? Вы продолжаете оставаться его музой, он продолжает вас снимать, но вы больше не вместе…

– У нас, Оля, какой-то «Караван историй» получается… Я дружу с одной актрисой, которую очень люблю. У нее сложные отношения с мужем. Я не читала, но мне пересказали ее интервью в «Караване». Я спросила: как это ты так. Для меня подобные интервью – некий моральный эксгибиционизм. Мне объяснили, что люди делают это за деньги…

Вы должны заплатить или вам?

– Платят им. А они за это рассказывают про свою частную жизнь… Возвращаясь к Сергею Александровичу – если бы не встреча с ним, конечно, моя жизнь сложилась бы по-другому. Лучше или хуже, это я не могу знать, потому что я только этот вариант своей жизни знаю, но по-другому. Как, впрочем, если бы не влияние других людей, главных людей в моей жизни, – это и мои родители, и моя дочь… Если б не она, я тоже была бы другой. Все меня формировало. А причина развода? Даже не знаю, развод ли это. Мы как бы отошли в бытовом смысле друг от друга, друг с другом не живем, но работаем вместе, у нас много всего в жизни вместе. Я бы назвала его одним из самых близких товарищей и друзей. Я думаю, это очень правильный способ расходиться людям…

Плач о Янковском

Последняя работа с Соловьевым – фильм «Анна Каренина», где вашим партнером был Олег Янковский. Все только-только произошло, и мы, конечно, не можем обойти эту горькую тему…

– Я бы даже хотела с этого начать…

Я тоже думала: начать с него или с вас… но разговор о вас… Я видела на панихиде столько слез! Уж не говорю, как плакали внуки Янковского. Но как плакали Гармаш и Машков. Что такое для вас был Янковский как партнер, как человек?

– Я плачу, как Гармаш и как Машков… Между нами была дистанция, поскольку он умел держать дистанцию. Но я бы сказала, единственное плохое, что он сделал, – это то, что он умер. Его место никто не может занять. Говорят: умер гениальный русский артист. Все три слова правильные. В «Анне Карениной» со мной и Саша Абдулов снимался, и Олег Иванович. И так горько… Кроме того, что Олег гениальный артист, он еще и совершенно особенный человек. Невероятного человеческого слоя. Как бы даже и не артист. Для меня удивительно, что он ушел. Грех говорить, но Саша Абдулов мятежно жил, это была стихия, он всегда на свою голову искал приключения, на него смотреть было страшно, такое самоистребление, на разрыв аорты. И в конце, когда возникла семья, девочка родилась, все это вдруг как счастливый финальный аккорд… Но Олег Иванович – у него внутри хронометраж был, он никогда не делал ни одного лишнего, ненужного движения, ни человеческого, ни профессионального, никакой суеты, никакого перебора… Я как-то слышала, Леня Ярмольник говорил о нашей общей бесшабашности по отношению к своему здоровью. И я как доктор… Вот вы спрашивали: кто я? Скорее всего, внутри себя доктор. Я медицинское образование вообще ставлю выше других, оно очень ценное. Доктором нельзя перестать быть…

– Мы знаем писателей-врачей, актриса-врач – уникальный случай…

– Медицина – пограничная область понимания человека, философии… Думалось: если бы не такая беспечность Саши Абдулова, такое наплевательское к себе отношение, такой темп жизни. Но Олег Иванович всегда казался очень разумным. А что-то не сложилось.

Как вам работалось с ним на площадке?

– Мы снимались вместе в картине «Храни меня, мой талисман», в картине «Тургенев», которая не закончилась, прервалась, и в «Анне Карениной». Эту картину можно было бы назвать «Каренин». И я так понимаю, это было сознательное прочтение Сережей Соловьевым романа Толстого. Янковский сыграл гениально. Захватывает дух от его исполнения роли Каренина. Все акценты в фильме смещены в эту сторону…

Такая крупная фигура?

– Очень крупная. Такая, как была у Толстого написана. Большой человек, большой судьбы, большой карьеры, большого ума, большого внутреннего понимания того, как должно быть. И он делает все, как должно быть. Картина заканчивается не гибелью моей героини, она заканчивается Карениным.

– А момент самоубийства?

– Он есть, но финал – Каренин с дочкой и сыном в доме. Общаясь лет пять на тему Карениной со многими людьми, читающими и не читающими, я встречала упрощенное представление: мол, это история о том, как женщина изменила мужу и в итоге оказалась под колесами поезда. Роман, конечно, не об этом. И кино не об этом. Кино о любви. Многосложной. Анны к Вронскому, Анны к Каренину. Потому что она любила мужа…

Ваши сцены с ним – что это было? Если человек, о котором вы говорите, что он гениален, и вы, которая о себе не может так сказать…

– Ну да, я еще в здравом уме…

Или в нем была простота.

– Вы верное слово нашли: простота. Из всех моих партнеров, с которыми доводилось сниматься, а это большие артисты, не в обиду и не в укор им будь сказано, с Олегом Ивановичем было проще всего. Саша Абдулов – удивительный партнер, он, как футболист, всегда пас дает. Он командный и очень быстрый. Он много умел брать на себя, очень себя по-мужски вел. А Олег задавал такой уровень, что я не могла прийти, например, на съемку, не зная текста. С Сашей – импровизация, азарт, хулиганство, веселье. Олег Иванович тоже очень остроумный человек, но другой, у него такой тонкий юмор, англичанин во всем – в манере одеваться, держаться, общаться. У него была очень высокая актерская школа, и рядом с ним нельзя было быть шпаной. Этот корсет, который на меня надевали в роли Анны, он и внутри меня существовал. Я себя часто неуверенно чувствую на площадке. Всегда помню, что я не профессионал, по наитию многие вещи делаю. Сережа как-то не работает со мной как с профессиональной актрисой. Но Анна Каренина – это же не просто девочка в сложившихся обстоятельствах. Особенно рядом с мужем-Янковским. Надо было соответствовать…

Девочка не отсюда

– Я помню свое первое зрительское ощущение: девочка не отсюда, какая-то глубокая таинственная жизнь внутри. И я как-то не могу сопрячь девочку «не отсюда» с женщиной «очень отсюда». Когда мы договаривались о встрече, и у нас несколько раз не получалось, меня поражало, насколько вы… как английский джентльмен, всегда дозванивались, такой деловой, собранный, энергичный человек…

– Мне трудно себя оценивать со стороны. Но как-то я воспитана так. Мне папа с детства говорил: лучше прийти на два часа раньше, чем на две минуты позже. Может быть, это семейные ценности. Я уважаю ваше время – это, наверное, во мне доктор говорит. Хотя с журналистами я сложно общаюсь. А насчет «отсюда», насчет предпринимательства – людям всегда интересно, на что человек живет. И вопрос денег всех очень волнует. Я вижу по Интернету, где многое неправильно – и дата рождения, и образование…

– А эротическая фотосессия в журнале «Плейбой».

– И в журнале «Плейбой» я не снималась. Я сложно к Интернету отношусь. Это абсолютная, тотальная доступность для всех, без всякой внутренней цензуры для себя. Правда, что в 91-м году я открыла клуб «Актовый зал», но он просуществовал всего два месяца. Я поняла, что это настолько не мое! Народ был совершенно не готов к проведению досуга. То, что я за два месяца получила, я за всю жизнь не получала: бандиты, разборки… Я взялась за голову и сказала: не хочу, не могу. Мои наивные благие намерения были – сделать место для своих. Потому что в 90-х, когда были все эти малиновые пиджаки, золотые цепи, у них было, куда прийти, а у наших не было. Дом кино только. Я ни о чем не жалею. Опыт был ни с чем не сравнимый. А насчет бизнеса – тоже от беспечности получилось. Я работала доктором. И начали иностранные компании возить гуманитарную помощь. Я участвовала в программе помощи детям, больным лейкозом, то, чем сейчас занимается Чулпан Хаматова. И, поработав с немецкой фирмой, получила предложение стать их партнером здесь. Я не очень понимала, чего от меня хотят. Я так воспитана, что нельзя спрашивать: а сколько это стоит? Неловко, стыдно…

– Да, я все узнала, все прошла. Я помню начало, когда капитала не было, я продала свою машину, восьмую модель «Жигулей». С этого начала. И вот уже шестнадцать лет продолжаю. Но я отдала свои акции в управление. Потому что нельзя работать в бизнесе и сниматься в «Анне Карениной».

Вы продолжаете медицинское дело, это вас оправдывает…

– Это меня не оправдывает. Меня оправдывает то, что есть реальная жизнь. Я просто стараюсь делать так, чтобы себя не корежить. Я так расставила свои приоритеты, что деньги идут не в начале, а пятым-шестым пунктом. Что сначала моя мама, которая, слава богу, жива, и у меня есть время на нее. Моя дочка, музыкант, она написала музыку для «Анны Карениной», великолепную, большое спасибо Сергею Александровичу, что он ей дает шанс для реализации. Моя внучка, которая родилась в феврале, и я стараюсь ей нравиться…

Есть еще одна Таня Друбич, о которой кто-то знает, кто-то нет: больные дети Чулпан Хаматовой, хоспис Веры Миллионщиковой…

– Я приехала к вам сейчас промокшая, потому что была на субботнике в хосписе. Я вхожу в попечительский совет фонда «Вера». Вера Васильевна Миллионщиков а – абсолютно уникальный человек, сумевший пятнадцать лет назад создать хоспис – место, название которого пугает, потому что там умирают. Но если туда попадаешь, то уже от этих людей не хочешь уходить, хочешь сделать все, чтобы им помочь. Со мной в Попечительском совете Ингеборга Дапкунайте, удивительный человек, Татьяна Арнтгольц, молодая девочка, которая просто меня поражает своей самоотдачей. Сегодня на субботнике были Эдуард Лимонов со своими ребятами, Илья Ценципер, главный редактор «Афиши», Софико Шевардандзе, внучка Шеварднадзе… А в один из дней, когда мы не могли с вами встретиться, мы проводили с Чулпан Хаматовой ежегодный концерт в пользу детей, больных лейкозом, он неделю назад транслировался по второму каналу.

Я горжусь знакомством с Чулпан, она невероятная какая-то девушка. Я просто поражаюсь тому, что они с Диной Корзун делают. И я вижу, какие они уже заложники этого, и как им тяжело, и как много на их пути ужаса…

На вашем пути то же самое.

– Самому всегда легче. Действительно, это моя обязанность, которая теперь на мне лежит и которая очень раздвигает горизонты жизненные. Собирать деньги на хоспис трудно. Люди не понимают: человек все равно умрет, зачем деньги закапывать в землю? А то, что испытываешь, когда стоишь над ребенком, который до крови прокусывает себе губы, потому что его не могут обезболить, потому что нет средств… В Москве еще более или менее, а в провинции совсем ужасно. И родители готовы с себя кожу содрать, чтобы ему помочь. А Вера Васильевна умеет это делать. Там люди, которые уходят, и они говорят: мы так не жили, как мы уходим.

Говорят: прожиточный минимум. А у вас есть выражение: прожиточный максимум – что это значит?

– Это то, что тебе позволяет жить и ощущать себя человеком. С каждым годом жить труднее. Жить всегда тяжело, если ты человек. Но внутренние силы кончаются и ресурсы исчерпываются. Человеку свойственна усталость. Вот мы с Сережей расстались… Что-то происходит, что мешает, отчего люди устают. И нужно максимально делать то, что ты можешь. Заработки – это такая иллюзия. Человеку кажется, что если он заработает денег, к нему придет счастье. На любые деньги есть следующие деньги. Они не дают той кажущейся свободы, которая кажется, когда их нет.

Вы верующий человек?

– Я думаю, все люди верующие. Нет неверующих людей. Есть совесть и выбор.

– Вам спасибо, что позвали и что мы смогли поговорить об Олеге Ивановиче. Мне звонили, спрашивали, а мне совсем не хотелось, не могла… Хорошо, что сейчас смогла.

Татьяна ДРУБИЧ, актриса

Родилась в I960 году в Москве. В семнадцать лет потеряла отца. Актрисой быть не хотела, попала на съемочную площадку случайно в двенадцать лет. Окончив школу, отказалась поступать во ВГИК, где ее ждали, и пошла учиться на врача. Работала в районной поликлинике, продолжая сниматься. «Сто дней после детства», «Спасатель», «Избранное», «Асса», «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви», «Асса-2», «Анна Каренина» – картины Сергея Соловьева, в каких она сыграла главные роли. Ее снимали также Роман Балаян («Храни меня, мой талисман»), Станислав Говорухин («Десять негритят»), Эльдар Рязанов («Привет, дуралеи»), Александр Зельдович («Москва») и др. Была замужем за Сергеем Соловьевым. Имеет дочь Анну Соловьеву. Живет в Москве.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Татьяна Друбич: Есть две травмы: любовь и возраст

Хотел я сбежать вниз, рассказать ей про это, – но ей такие разговоры, кажется, надоели. Хотя мне бы на ее месте было приятно.

Читайте также:  Дети Галины Беляевой

Меня бесят любые вопросы

– Есть у вас, журналистов, такой набор неизбежных вопросов: почему вы не меняетесь, живете ли вы с Соловьевым и чем зарабатываете…

– Таня, честное слово, я не буду вас спрашивать, живете ли вы с Соловьевым.
– Да? Вам это неинтересно?

– Нет, просто я знаю, что эти вопросы вас бесят.
– Честно говоря, меня бесят любые вопросы в рамках интервью, когда мне все время надо изображать либо актрису, либо интеллектуала… А сейчас выходят «2Асса2» и «Анна Каренина», и будет презентация в Доме кино, и мне приходится давать интервью – так хочет Соловьев, которого называют отцом советской презентации…

– …и новой стагнации.
– Это ему БГ на пластинке написал, и странным образом сбылось.

– Кстати, как вы воспринимали БГ во время съемок «Ассы»?

– Дима, никакого БГ не было на съемках «Ассы». Был Виктор Цой, нервный и несколько растерянный, ходивший взад и вперед по набережной. А БГ возник позже, в момент озвучивания. И от него все искренне обмирали тогда и обмирают теперь. В этом смысле мало что изменилось, кроме самого БГ, который, конечно, пишет другое и о другом.

– В чем тут тайна, интересно?
– В первую очередь, думаю, это явление тембральное. Особый голосовой тембр, потусторонний, как бы глядя на все не отсюда. Это и в стихах слышится – та же интонация.

– А композитором «Анны Карениной» была, насколько я знаю, ваша с Соловьевым дочь Аня.
– Точно.

– Но она ведь дитя, в сущности. Ей чуть за двадцать.
– Ну, побольше, но если она пишет для американских сериалов, почему ей не сочинить музыку для отцовской картины? Мне кажется, у нее получилось.

– У вас тоже, она ведь ваша все-таки дочь. Но похожа не на вас.
– Скорее на Соловьева, да. Такой латиноамериканский Соловьев. Русский папа, еврейская мама – это обычно дает хороших метисов.

– Вы уже «Анну» видели?
– Я видела ее в таком количестве вариантов, что затрудняюсь вот так ответить – «видела». Я не думаю, что эта картина закончена и что может быть закончена в принципе. Есть пятисерийный вариант, есть кино, в котором нет Левина, – чистый треугольник, и эта версия, может быть, лучшая, почти черно-белая, точней, тонированная, синяя… Есть нормальный цветной фильм с линией Левина. Мне он нравится. Это самая точная, пошаговая, поэпизодная экранизация из тринадцати существующих на сегодня. От него ждут соловьевских примочек, а все примочки ушли во вторую «Ассу», которая совершенный уже компот с винегретом и гулянье по буфету, даже без сценария. То есть для себя Соловьев что-то написал, но из артистов этого никто не читал. Приходили на съемку, и он говорил, что будем сегодня делать. Но я это и люблю – импровизационность. Соловьев там молодой и шикарный. То есть, если очень долго и сосредоточенно думать, можно разглядеть любые глубины и выстроить даже концепцию, – но в принципе это обрамляющая «Анну Каренину» и снятая на контрасте с ней история о том, как не дают снимать «Анну Каренину».

– Ну, соловьевская экранизация традиционной быть не может…
– Она нетрадиционная в том смысле, что Каренина там играл Олег Иванович Янковский. И это Каренин без скрипучего голоса и без тупых ушей под шляпой. Такого Каренина, насколько я знаю, еще не было. По крайней мере понятно, за что его любит Анна. И он ее любит тоже. На его фоне Вронский простодушен, хотя и честен. И Бойко – замечательный Вронский, и Абдулов – замечательный Стива, но принципиальная новизна этой версии «Карениной» в том, что там все крутится вокруг Алексея Александровича. Он – солнце, мы – планеты. И я счастлива была поиграть в этом оркестре, где Янковский – первая скрипка.

– Кстати, скажите как врач: его можно было спасти?
– Не знаю. Когда он снимался в «Карениной», он был в отличной форме – физической и актерской. Янковский вообще был рассчитан на долгую жизнь, идеально устроен – во всем точен, профессионален, нравственно безупречен, что вообще-то тоже продлевает жизнь… Никто подумать не мог, что с ним такое случится: вот Саша Абдулов – этот вел себя саморастратно и безалаберно, искал приключений на свою голову, работал как сумасшедший, вообще жил бурно и широко. Но Янковский, который был весь – школа и самодисциплина… В принципе надо было насторожиться, когда он стал стремительно худеть. А ему сказали: это же хорошо, многие, наоборот, полнеют в вашем возрасте! А между тем плохо – это не когда худой или когда толстый. Настораживаться надо, когда резко потолстел или похудел. Вот, может, тогда…
Вообще за всю жизнь Янковский совершил один безжалостный поступок – вот этот его уход.

– «Каренина» же делалась чуть не десять лет?
– Около того.

– Это сказалось? Вам роман не осточертел?
– Нет, я его любила и люблю. Лучшая история про то, чем платишь за любовь: вещь вроде банальная, но каждый раз, как тебя это ударит, убеждаешься заново.
Есть две травмы: любовь и возраст. Как замечательно сказал один мой друг, старость – это не для слабаков. И смерть не для слабаков, добавлю я. Но надо же как-то заканчивать всю эту историю, если родились, куда-то выводить ее, на какой-то результат… Это иллюзия, что можно загородиться детьми или сделанным. Вот «я родила» или «я написал»… Надо жить, и жить как-то так, чтобы в целом это не выглядело противно. И с любовью так же – это всегда боль и всегда зависимость. Но я бы так сказала, что это боль… которая делает тебя человеком. И смерть – это вещь, которая делает тебя человеком. Будь бессмертие – Господи, чего бы все наворотили! Или вообще бы, наоборот, ничего не сделали – времени-то вон сколько…

– Вы себе бессмертия не представляете?
– Нет, и не хочу его.

– Вы сейчас во второй «Ассе» снялись со Шнуровым.
– И с Башметом.

– Что такое Шнур?
– Шнур – явление, по-своему не менее грандиозное, чем БГ. Исключительность его – в несоответствии.

– То есть?
– Ну, там через одно мерцает другое. Вот это время – в чем его противность в принципе? Никто же внятно не может сформулировать, откуда это чувство всеобщей неправомочности, неправоты, неправильности и т.д. А дело в том, что одна система координат отменена, другая не выстроена, и в результате нет никакой. По одним меркам можно одно, по другим другое, в результате всем можно все, и никто не чувствует себя правым. Вот Шнур – это человек одного измерения, искусственно упакованный в другое. Я не знаю, как он так себя упаковал. Ну вот, допустим: мы после съемок второй «Ассы» сидим в «Европейской». Башмет, Шнур и я. Все пьяные, я меньше других, почему и могу рассказать эту историю. Башмет и Шнур – точно как в фильме – начинают друг друга подначивать: ты кто такой? – а ты кто такой? – а что ты вообще можешь? Тогда Шнур садится к роялю и начинает классно играть Шуберта. То есть действительно классно. И я сразу вспоминаю о его интеллигентнейшей среде, семье, о его богословском образовании, универсальной начитанности – где тут корни группы «Ленинград», сам черт не разберет. И Башмет, тоже герой времени, с тем же несоответствием – классик, альтист, ведущий жизнь абсолютного рок-музыканта. Этот его вскрик при виде Путина – «Какие люди!»

Башмет по-рок-н-ролльски облил вином Путина

– Что за вскрик? Это когда он его вином облил?
– Ну да, день рождения Никиты Михалкова, мне Соловьев рассказывал, он там был. Приехал Путин, охрана, все по струнке, а тут мимо едет Башмет, он только что прилетел из Грузии с гигантской бутылью вина и даже, кажется, с кастрюлей вина… Он едет в Николину Гору, где соседствует с Михалковым, и видит: что-то много огоньков. Дай, думает, заеду! И через дырку в заборе, как он привык к Михалкову заходить, входит туда. Видит Путина. «Ой! Какие люди! Давайте выпьем!» Путин ему: «Я устал». «А я что ж, не устал?!» – качнулся и облил, вполне по-рок-н-ролльски.

– Знаете, вот эту причину противности вы, пожалуй, точно поймали. Оксана Акиньшина как раз мне говорила в интервью: всех тошнит, а почему – непонятно. Видимо, потому, что страшно возросло количество безнаказанного говна во всех областях жизни.
– Умная Акиньшина. Не зря была девушкой Шнура. Она, кстати, и актриса классная.

– И тоже, как вы в «Талисмане», играла у Балаяна с Янковским.
– Нет, она на меня не похожа… Но очень хороша. В «Стилягах» особенно. Что касается причин противности, то есть еще одна – ужасная какая-то унизительность всего, что делается. Ну, как-то уж совсем никого и в грош не ставят: не заботятся умно соврать – врут как попало. Не заботятся создать видимость пристойности… В СССР были свои гадости, но так унизительно не было. С кем угодно можно что угодно. Но это ведь и школа жизни, думаю я. Это как бы учит ни на кого не надеяться, ни к чему не прислоняться…

– Таня, вы мне лет шесть назад сказали, что вот двадцатый век был веком НТР, а двадцать первый скорее всего будет веком биологической революции. Есть движение в эту сторону?
– Я имела в виду немного другое. Кто вообще сказал, что НТР – это так уж хорошо? Вот Каренина – жертва научно-технической революции… Я про то, что произошло некое перерождение человека. Был человек природный, стал человек технический. Это новая какая-то ступень эволюции. Посмотрите на нынешних детей – у них уже другие формы контакта с миром, они иначе с ним скоммутированы. Они с рождения умеют жать на кнопки, дружить с компьютером, чуть ли не водить машину. А сейчас какая-то новая ступень эволюции, подвид, но я не знаю еще, какой. Знаю только, что с ним трудно найти общий язык: его радуют, оскорбляют, пугают совершенно другие вещи…
Я думаю, это человек потребляющий, это такая его доминанта – не производящий, не выдумывающий, а ориентированный на потребление как главную задачу. Оказывается, можно быть гением потребления. Я не говорю, что этот новый человек хуже. Но он более пластиковый, конечно. Я даже думаю, что эта эволюция стала очевидна с того момента, как начались пластиковые деньги.
– А я думаю, после Второй мировой войны. Когда оказалось, что идеи вот к чему ведут – поэтому давайте потреблять.
– Нет, это позже. Это к моменту распада СССР. Но корень, конечно, в середине века: вот, из-за духовных ценностей такое зверство, давайте успокоимся на материальных. Они просто не учли, что из-за материальных друг друга поубивает гораздо больше народу.

«Простите, вы не дочь Татьяны Друбич?»

– Я слышал, вы бизнесом занимаетесь?
– Занималась в начале девяностых, да и какой это был бизнес. Если им серьезно заниматься, либо тебя сожрут, либо сам себя сожрешь… Нет, я от этого далека. Сделала и отдала в управление.

– А что делаете сами?
– Живу. Нет, почему, – еще играю в театре. Вот у Жолдака сыграла, в «Опыте освоения «Чайки» по системе Станиславского».

– И как вам Жолдак? Я сразу понял, что мне к этому лучше не приближаться…
– Может быть, и так. Мне очень понравилась «Федра», но в принципе он действительно великий охмуряльщик. Наверное, это не совсем театр, а театр для нового биологического подвида, хотя сам Жолдак очень талантлив. Это антреприза, компания хорошая – что ж было не поездить? Доехали даже до Боливии любимой, где за тридцать лет перед тем – «Избранные»…

– Все другое небось?
– Ровно ничего не изменилось. Вот ровно! И больше того: вхожу в гостиницу, мне навстречу женщина. «Простите, вы не дочь Татьяны Друбич?» И тут я узнала ее: «Лена!» Это же наша бывшая переводчица. Вы про это не пишите.

– Обязательно напишу. А вот честно – как вы умудряетесь выглядеть, как дочь Татьяны Друбич?
– Это мама с папой. Гены. Потом, я пра­вильно ем.

– Мало?
– Нет. Когда хочется. И еще одна вещь, наверное: я не суечусь. Нельзя суетиться. Нельзя делать карьеру. Надо делать все с легкой необязательностью. Если вам вдруг захочется посуетиться, вспомните про Ходорковского – и желание торопиться пройдет.

– Извините, ради Бога, но я слышал, что у вас юбилей…
– Кто пустил этот слух? Я родилась 7 июня 1960 года. В этом году у меня премьера и никакого юбилея.

Без Соловьева я была бы хуже

– Вы уже довольно давно работаете с Соловьевым и знаете его лет тридцать пять. Можно подвести хоть предварительный итог – это, грубо говоря, ТОТ или не ТОТ?
– А кто может это знать? Я знаю только, что без него я была бы другой. Наверное, хуже. И он без меня был бы другим. Наверное, лучше.

– Почему вы так думаете?
– А у него лучший фильм без меня. «Чужая Белая и Рябой».

– А самой поснимать вам никогда не хотелось?
– Поснимать – нет. Помонтировать – да. Я же теоретик, это Соловьев у нас практик.

– То есть вы хотели бы монтировать чужое кино?
– Почему нет? Я и «Анну Каренину» смонтировала бы иначе.

– А как?
– У меня было бы две серии. Первая – глазами Вронского. Вторая – те же события глазами Каренина. Всё то же самое, и всё другое.

– И кто виноват?
– А никто не виноват. Все люди хорошие, все страдают, и никто не виноват. Это и есть жизнь в самой краткой формуле.

Ссылка на основную публикацию