Дети Леонида Андреева

Леонид Андреев

Биография

Серебряный век подарил русской литературе множество ярких имен. Один из основателей русского экспрессионизма Леонид Андреев с его своеобразным стилем по праву занимает место в плеяде талантов рубежа XIX-ХХ веков.

Детство и юность

9 августа 1871 года в семье землемера-таксатора Николая Ивановича и дочери польского помещика Анастасии Николаевны, урожденной Пацковской, родился мальчик. Назвали малыша Леонид, и именно ему суждено было написать в будущем произведения, до сих пор трогающие сердца, задевающие потаенные струны человеческой души.

Писатель Леонид Андреев

Жили Андреевы в городе Орле на 2-й Пушкарной улице – той, на которую писатель поселил потом персонажей одного из первых своих рассказов «Баргамот и Гараська». К моменту рождения ребенка семья землемера, наконец, обрела хоть какую-то финансовую стабильность.

Отец Леонида пользовался уважением соседей за твердый характер и любовь к справедливости. К сожалению, Николай Иванович любил выпить, а выпив – подраться. Леонид Андреев позже говорил, что тягу к алкоголю и характер он унаследовал от отца. А от матери, пусть плохо образованной, но с богатой фантазией, – творческий дар.

Леонид Андреев в детстве

В Орловской классической гимназии будущий прозаик учился спустя рукава и даже оставался на второй год. Что ему хорошо удавалось, так это сочинения, которые он нередко писал за своих одноклассников. Тогда у Леонида проявился талант подражательства – с легкостью он мог «подделать» стиль, например, Чехова или Толстого.

И с раннего детства мальчик любил читать, причем, как сам он потом писал в автобиографии, «толстые книги». Но того, что этот ребенок станет писателем, в те годы никто не предполагал, в том числе и сам Андреев.

Леонид Андреев

В школьные годы Леонид увлекался рисованием. Увы, в родном городе не было возможностей для получения фундаментальных знаний по живописи, о чем писатель потом неоднократно сожалел. И время от времени все-таки брался за кисть – к части собственных произведений Леонид Андреев сам создал иллюстрации.

Писательство выросло из увлечения чтением. Леонид очень много читал: Толстого, Гартмана, Шопенгауэра. Последний оказал большое влияние на творчество писателя, особенно книга «Мир как воля и представление», одна из любимейших книг Андреева. Под влиянием любимых авторов в 15-16 лет юноша начал мучиться «проклятыми вопросами».

Дом Андреевых в Орле

Тогда же Андреев дал себе обещание разрушить собственными произведениями любовь, мораль, религию и «закончить свою жизнь всеразрушением». Эта фраза стала известна потомкам благодаря русскому писателю, современнику Андреева Василию Брусянину.

Андреев не умел жить спокойно, в его биографии много острых углов – попытки суицида, длительные запои, бесконечные любовные увлечения. Вообще словом «увлечение» невозможно в полной мере охарактеризовать болезненные и тонкие чувства писателя. Любовь для него была движущей силой, естественной необходимостью.

Леонид Андреев в морской форме

Будучи студентом юридического факультета Петербургского университета, Леонид вынужденно бросил учебу из-за неудавшегося суицида на почве невзаимных чувств. Еще одной причиной ухода из университета стала смерть отца. Резко пошатнулось финансовое положение семьи, и, как следствие, пропала возможность оплачивать учебу. Тогда Андреев начал пить – и писать. Первый рассказ о голодном студенте появился именно тогда, но в редакции его не приняли.

Продолжил учебу писатель на юридическом факультете Московского университета. Леонид зарабатывал на жизнь себе и своей осиротевшей семье с помощью преподавания. Также он писал портреты на заказ. В студенчестве юноша не увлекался политикой, в отличие от молодежи тех лет, но проникся философией Ницше.

Портрет Леонида Андреева, написанный Ильей Репиным в 1905 году

Особенно близки ему были идеи бессмысленности жизни и ценности личности самой по себе. Находясь дома на каникулах в 1894 году, Леонид вновь влюбился, и снова неудачно. Последовала еще одна попытка суицида. После этого Андреев получил хроническое заболевание (порок сердца), которое в итоге его и сгубило.

Успешно окончив университет в 1897 году, писатель занимался адвокатской деятельностью до 1902 года. Одновременно Андреев подрабатывал журналистом в московских изданиях – «Курьер» и «Московский вестник».

Литература

В 1898 году в «Курьере» впервые напечатали рассказ Андреева «Баргамот и Гараська». А слава пришла к писателю в 1901 году, после публикации в журнале «Жизнь» рассказа «Жили-были». Вскоре Леонид Андреев оставил адвокатуру и вплотную занялся литературой.

Леонид Андреев и Максим Горький

Посещал литературные вечера, свел знакомство с Куприным, Буниным и другими писателями, впитывал как губка критику и советы. Творчество писателя отметил Максим Горький и помог тому выпустить первый сборник рассказов, причем большим тиражом. Его четыре раза переиздавали ввиду популярности.

«Жили-были», «Ангелочек», «Валя», «Кусака» – незамысловатые и в то же время яркие зарисовки окружающей действительности, побуждающие к состраданию, написанные живым языком. Герои рассказов живут рядом – да вот на той же 2-й Пушкарной в Орле.

Книги Леонида Андреева

Рассказы, изданные в 1902 году, вызывали горячие споры. Автор говорил о том, о чем принято молчать, – о темной стороне человеческой души, о страхе, об инстинктах, которые в стрессовой ситуации легко возобладают над человеческим разумом, как, например, в рассказе «Бездна».

Знаменитый «Красный смех» Андреева, живописующий события Русско-японской войны 1904 года, особенно страшен. Писатель сам не воевал, но было достаточно газетных сводок и рассказов очевидцев, чтобы богатое воображение писателя и художника породило страшные картины безумия войны.

Писатель Леонид Андреев

На следующем этапе творческой жизни Андреев создавал объемные произведения – пьесы, романы, повести: «Дневник Сатаны», «Тот, кто получает пощечины», «Иуда Искариот» и т.д. «Иуда Искариот» вызвала много споров и недовольства верующих, ведь в этой повести апостолы – обычные люди, не чуждые пороков, а Иуда – несчастный человек. Повесть издавали на немецком, английском и французском языках, пережила несколько экранизаций.

Особенность творчества Леонида Андреева с точки зрения литературоведов – невозможность отнести труды писателя к определенному направлению в литературе. Слишком уж разнятся используемые писателем художественные методы, слишком необычен стиль.

Личная жизнь

В 1902 году Андреев сочетался браком с Александрой Велигорской, внучатой племянницей Тараса Шевченко, и в том же году у пары родился первенец Вадим. В 1906 году появился на свет сын Даниил, а Александра скончалась от послеродовой горячки.

Леонид Андреев с первой женой Александрой Михайловной

В 1908 году Леонид Андреев женился во второй раз – на Анне Ильиничне Денисевич (Карницкой). От второго брака родились сыновья Савва (1909) и Валентин (1912) и дочь Вера (1910). Все пятеро детей были, как и отец, людьми творческими.

Леонид Андреев со второй женой Анной Ильиничной

Не многие знают интересный факт из жизни писателя: Леонид Андреев не на шутку увлекался цветной фотографией. Его до сих пор считают одним из лучших мастеров в мире, работавших в технике «автохром». Эту технику изобрели братья Люмьер, и до 1935 года это был единственный доступный способ получить цветные фото.

Смерть

Октябрьскую революцию 1917 года писатель не принял, большевики вызывали у него резко негативное отношение. В год получения Финляндией независимости Леонид Андреев жил в этой стране и таким образом оказался в вынужденной эмиграции. Там, в местечке Мустамяки, 12 сентября 1919 года Леонид Андреев умер. Причиной скоропостижной смерти стал порок сердца. Похоронили писателя неподалеку, в Мариоках.

Могила Леонида Андреева

В 1956 году прах Андреева перезахоронили в Ленинграде на Волковом кладбище. Незаслуженно забытого на родине писателя вспомнили, и с 1956 года его избранные произведения часто переиздавались. Наследие, которое оставил писатель, включает в себя 89 рассказов, 20 пьес, 8 повестей и романов. Мысли, вложенные автором в уста героев или написанные от первого лица, разошлись на цитаты. С 1991 года в Орле работает Дом-музей Леонида Андреева.

Библиография

  • 1906 — К звёздам
  • 1907 — Жизнь человека
  • 1907 — Савва
  • 1908 — Царь Голод
  • 1908 — Чёрные маски
  • 1909 — Анатэма
  • 1909 — Дни нашей жизни
  • 1910 — Анфиса
  • 1910 — Gaudeamus
  • 1911 — Океан
  • 1912 — Екатерина Ивановна
  • 1912 — Профессор Сторицын
  • 1913 — Прекрасные сабинянки
  • 1913 — Не убий
  • 1914 — Мысль
  • 1914 — Самсон в оковах
  • 1915 — Тот, кто получает пощечины
  • 1915 — Реквием
  • 1917 — Милые призраки
  • 1922 — Собачий вальс

Романы и повести

  • 1903 — Жизнь Василия Фивейского
  • 1904 — Красный смех
  • 1907 — Иуда Искариот
  • 1908 — Мои записки
  • 1908 — Рассказ о семи повешенных
  • 1911 — Сашка Жегулёв
  • 1916 — Иго войны
  • 1919 — Дневник Сатаны

В графе «профессия» значилось: «Сын писателя Леонида Андреева»

Дети Леонида Андреева убедительно опровергли бытующее мнение о том, что природа отдыхает на чадах знаменитых людей. Так, Даниил Андреев прославился своим трудом «Роза мира» и поэтическим ансамблем «Русские боги». Вера Леонидовна написала прекрасные книги «Дом на Черной речке» и «Эхо прошедшего». Талантливым поэтом и прозаиком был и первенец автора «Баргамота и Гараськи» Вадим Андреев, столетие со дня рождения которого отмечалось в этом году.

«Я не помню лица моей матери, – так начинает он свою повесть «Детство». – Она умерла, когда мне не было и четырех лет… Но ощущение матери незримо присутствует во всех моих первых воспоминаниях… Голос, очень отчетливый и вместе с тем почти прозрачный: «Надо спать так: ладонь к ладони и руки положить под ушко»… Ощущение… присутствует всегда, как будто мама в соседней комнате, за стеной, или просто рядом, вне поля моего зрения».

Рассказывая о первоначальной поре жизни, Вадим Леонидович много внимания уделяет своему отцу, воссоздает его психологический портрет. Слава автора «Рассказа о семи повешенных» и «Жизни человека» в дореволюционные годы была так велика, что в первом паспорте, полученном Вадимом, в графе «профессия» значилось: «Сын писателя Леонида Андреева».

Значительная часть жизни семьи Андреевых проходила на даче, в огромном деревянном доме, расположенном на Черной речке на Карельском перешейке. Вадим рано обратился к поэзии, и первые его стихи появились в печати, когда он еще учился в гельсингфорсской гимназии. При отделении Финляндии в 1918 году Карельский перешеек отпал от России, так что Андреевы, никуда не уезжая, невольно оказались в эмиграции.

В следующем году в сорокадевятилетнем возрасте Леонид Николаевич неожиданно скончался. Окончив в 1920 году гимназию, Вадим определился в русскую армию, которая направилась вокруг Европы в Крым, чтобы помочь генералу Врангелю. Но до Крыма Вадиму Андрееву не суждено было добраться, и он после продолжительных скитаний очутился в Константинополе, затем в Болгарии, откуда весной 1922 года перебрался в Берлин.

Здесь он познакомился с А. Белым, А. Ремизовым, И. Эренбургом и другими известными русскими писателями. В местной газете «Дни» регулярно печатались его стихотворения. Через год Вадим Андреев стал сотрудничать в другой берлинской, но просоветски настроенной газете «Накануне». Его стихи были включены в антологию «Из новых поэтов».

В 1924 году вышел первый его поэтический сборник «Свинцовый час», который, по словам автора, «стал первой ступенькой лестницы, на которую он мечтал выйти». К этому времени некоторые сотрудники газеты «Накануне» стали возвращаться на родину. Как эмигрант без эмиграции, Андреев тоже решил вернуться в Россию, сдал необходимые документы в советское консульство, но ответа так и не дождался.

Центр русской эмиграции из Берлина переместился в Париж, куда пришлось перебираться и Андрееву. Во второй половине двадцатых годов его стихи систематически появлялись в местном отделении пражского журнала «Воля России». Название своего второго сборника стихов, изданного в 1928 году, Вадим Леонидович определил словами любимого поэта Е. Боратынского – «Недуг бытия», в целом положительно оцененный эмигрантской критикой. В том же году в Париже был издан новый его сборник «Стихотворения», куда автор включил и некоторые свои критические заметки.

К этому времени знакомство Андреева с поэтессой Мариной Цветаевой переросло в дружбу. Она была одним из самых частых гостей на литературных вечерах, устраиваемых содружеством «Ковчег», созданным по инициативе Вадима Андреева и двух его друзей. На некоторых вечерах он вместе с Цветаевой читал свои стихи. Когда во второй половине тридцатых годов поэтесса готовилась к отъезду в Советскую Россию, она нередко обращалась за советами и помощью к Вадиму Леонидовичу.

Наряду с большими стихотворными циклами и поэмами он писал в то время и рецензии, в частности, на книгу писателя-орловца Бориса Зайцева «Жизнь Тургенева». Перед войной Андреев обратился к прозе. Широкую известность получила опубликованная в 1938 году в журнале «Русские записки» его «Повесть об отце», которая в расширенном виде потом выйдет отдельным изданием под названием «Детство».

Есть у него и поэма с таким же названием, в которой он тепло вспоминает свой родительский дом:

Огромный дом под многоскатной крышей,

Лазейки, переходы, чердаки.

Впервые здесь я встретил и услышал

Движенье поэтической строки…

Во время гитлеровской оккупации он жил в деревне, занимаясь сельским хозяйством. К концу войны вступил в ряды Сопротивления и участвовал в боях с захватчиками. Об этом идет речь в его романе «Дикое поле». «Во время войны, – вспоминал Вадим Леонидович, – сражаясь в рядах французского Сопротивления, я, прежде всего, думал о России. Каждое русское несчастье было моим несчастьем, каждая удача – моей удачей…»

По окончании войны он печатался в парижской газете «Советский патриот». В 1946 году принимал участие в подготовке «Русского сборника», посвященного творчеству И. Бунина и А. Бенуа. На одном из эмигрантских собраний произошла его встреча с автором «Жизни Арсеньева». «Вы хорошо написали об Леониде, – сказал Иван Алексеевич, – а вот ваши стихи мне меньше нравятся… Вот только вы пишете, что у Леонида была большая рука. Это неверно: рука у него была небольшая, цепкая, цыганская…»

Через некоторое время Андреев принял советское гражданство, обосновался в Швейцарии, работая в Организации Объединенных Наций. В 1949 году в нью-йоркском журнале «Новоселье» была помещена его «Поэма об отце», а год спустя в Париже увидел свет его поэтической сборник «Второе дыхание», признанный критикой лучшим из всех его предыдущих.

Начиная с 1960-х годов, произведения Вадима Андреева сделались знакомыми советскому читателю. Кроме журнальных подборок стихотворений, были изданы его автобиографические прозаические произведения – «Детство» (1963), «Дикое поле» (1965), «История одного путешествия» (1966), «Возвращение в жизнь» (1969) и «Через двадцать лет» (1974).

Их успех, с одной стороны, радовал автора, а с другой – вызывал некоторое сожаление. «Я вот всю жизнь писал стихи, а знают меня как прозаика», – писал он в 1970 году орловскому литературоведу Л. Н. Афонину. Скончался Вадим Леонидович 20 мая 1976 года в Женеве. Год спустя в Париже посмертно была выпущена его книга «На рубеже. Стихи и поэмы».

На снимках: Леонид Николаевич, Александра Михайловна и Вадим Андреевы. В. Л. Андреев.

«МЫ ВСЕГДА ЖИЛИ НА ЧЕМОДАНАХ»

А лександр АНДРЕЕВ, внук знаменитого русского писателя Леонида Андреева, живет в Париже. Возглавляет отдел синхронного перевода во Французском отделении ЮНЕСКО. Едва удается выкроить свободный день-другой, едет с женой в Нормандию. Там на окраине деревушки у них старый уединенный дом, наполненный книгами. На террасе этого дома он рассказывал о своей семье, о роде Андреевых

Частная жизнь

— говорит внук автора«Рассказа о семи повешенных» и племянник создателя «Розы Мира»

— М ой отец, Вадим, был первым, старшим сыном писателя Леонида Андреева. Он родился 25 декабря 1902 года. При родах второго сына, Даниила, их мать, Александра Михайловна Велигорская, скончалась от родильной горячки. От второго брака у Леонида Андреева было трое детей — Савва, Вера и Валентин.

Читайте также:  Сын Елены Образцовой

Отец учился сначала в Петрограде, а окончил гимназию в Хельсинки, так как дед купил дом на Карельском перешейке. Когда была признана независимость Финляндии, они все (кроме Даниила, воспитывавшегося в семье своей матери) оказались за границей. В 1919 году дед скончался. Вадиму было тогда 17 лет. Он много путешествовал, пытался участвовать в гражданской войне. Через Францию, Константинополь приплыл в Батуми и вместе с «зелеными» воевал против белых и красных. Затем, снова в Константинополе, попал в лагерь для русских беженцев. Получил стипендию для учебы в Германии. Там как молодой поэт встречался с Маяковским, Пастернаком, Бердяевым. В 1923 году приехал во Францию. Был хорошо знаком с Буниным, Ремизовым, Набоковым, Зайцевым.

В 1925 году он женился на Ольге Викторовне Черновой-Федоровой, приемной дочери лидера эсеров Виктора Михайловича Чернова; он был председателем Учредительного собрания, разогнанного большевиками. В 1930 году у них родилась дочь, моя сестра, Ольга Андреева-Карлайл. Сейчас она живет в Сан-Франциско, писатель. Была первой, кто открыл некогда Западу молодых поэтов Евтушенко, Вознесенского. В 1960 году по поручению американских изданий брала интервью у Пастернака, Эренбурга, Шолохова. И к тому же собрала обширный материал о том, что происходило в России в период поздней оттепели. Занималась делами Солженицына (в частности, изданием книги «В круге первом»). Выпустила антологию русской поэзии, которая была страшно раскритикована в «Литературной газете». Кроме того, ее обвиняли в дурном влиянии на американского писателя Артура Миллера, вместе с которым она была в СССР. После всего этого сестре долго не давали визу в Союз. В дела Солженицына Ольга вовлекла и меня. Я встречался с Александром Исаевичем зимой 1967 года на квартире Надежды Яковлевны Мандельштам. А летом 1968 года тайно вывез за границу рукопись его «Архипелага». Впрочем, сам он подробно рассказал об этом в дополнительных главах «Невидимки».

Я родился в Париже в 1937 году. Одно из первых ярких воспоминаний детства — война. Она застала нас на юго-западе Франции, на острове Олерон, куда мы впервые выбрались на летние каникулы. Чтобы прокормить семью, отец стал земледельцем и со временем научился неплохо вести хозяйство.

Эта французская провинция оказалась под немецкой оккупацией. Муж младшей сестры моей матери Сосинский и отец принимали активное участие в Сопротивлении.

В 1949 году отцу предложили работу в ООН, и мы уехали в Америку, где прожили 12 лет. Я окончил Колумбийский университет, занимался английской литературой.

— Отец не хотел вернуться в Россию?
— Мы всегда жили на чемоданах. Для отца и дяди весь смысл жизни состоял в том, чтобы вернуться. Победа в войне вселяла в них оптимизм (тогда более пяти тысяч русских парижан оформили советское гражданство). И ничто — ни рассказы о лагерях, ни свидетельства очевидцев — не могло их переубедить. Все усилия русской эмиграции по отношению к детям были направлены на то, чтобы они оставались русскими, чтобы не ассимилировались (даже отказывались записывать малышей, родившихся во Франции, гражданами этой страны, хотя они из-за этого теряли возможность получать пособия, стипендию для учебы и вообще какую-то защиту. Что касается нас — наверное, ангел-хранитель вмешался и шепнул отцу объявить своих детей французами). Я тогда верил в существование далекой, почти идеальной страны.

И вот в июле 1957-го — событие, ради которого меня воспитывали: я впервые еду с родителями в Россию. Мы плыли из Лондона теплоходом «Молотов». Обратно он уже шел под другим именем — «Балтика», так как мы прибыли в ленинградскую гавань как раз в день разоблачения антипартийной группы во главе с этим деятелем. Я сразу, с первых минут, почувствовал: что-то не так, причем фундаментально не так. Поразили царившие там грубость, мещанство, страшный конформизм. Однако я все-таки нашел то, что соответствовало моим детским представлениям о России, моей любви к ней. Ленинград — город моего отца, где он не был 40 лет. Мы ходили по улицам, связанным с его юностью, которые он хорошо помнил. Было чувство откровения, диалога с городом. Его эстетика, язык, когда на нем неказенно говорили, места, которые показывал Вадим. Большое впечатление произвела встреча с Чуковским — другом моего деда. Отец передал тогда Корнею Ивановичу рукопись своей книги «Детство», которая вышла потом в Москве при его содействии. Вадиму было лет 15, когда они подружились. А для меня Чуковский был мостиком между миром деда и современностью. Я очень его любил.

— Довелось ли увидеть дядю — Даниила Леонидовича?
— Мы с мамой побывали во Владимире, ходили по церквушкам. Я тогда еще не знал, что незадолго до нашей поездки именно в этом городе выпустили из заключения моего дядю и отправили на поселение в какую-то деревню. Чтобы не навлекать лишних подозрений, Вадим договорился с московским таксистом и поехал к брату. Они встретились впервые за 40 лет. (Кстати, совсем недавно я прочитал письма Даниила отцу за 1928, 1932, 1937 годы, в которых он всячески отговаривал его от возвращения в Россию. Видимо, незадолго до моего рождения это едва не произошло. Но умер Горький, который должен был просить разрешения у Сталина.)

Вскоре после этого Даниил сам приехал в Москву. Я впервые увидел его на пароходе, подходящем к речному вокзалу. Поразило внешнее сходство с отцом и возникшее сразу же чувство родства. После длительного пребывания в тюрьме у дяди было свое, особое видение мира. Не хотел, например, носить обувь. Помню, отец предложил ему надеть ботинки без подметок.

О том, что он писатель, я знал, однако что именно он написал, а тем более что он был крупным поэтом — нет.

От встречи с Даниилом осталось сильнейшее впечатление. Такой контраст: с одной стороны, абсолютная легкость в общении — и невероятная серьезность, глубина. На многие вопросы давал ответы: это касалось самых элементарных соображений о советской действительности и будущего, духовно-исторических, религиозных и мистических материй. Я не предполагал, конечно, что больше никогда его не увижу: Даниил вскоре умер.

— Эта поездка как-то отразилась на вашей дальнейшей жизни?
— После всего увиденного, после встречи с братом у отца наступило прозрение. Но он был оптимист по натуре. А мне еще долго пришлось переваривать это крушение. Хотя и сейчас скажу, что чувствую себя на сто процентов русским. Не пренебрегая, впрочем, и двумя другими моими родинами и языками.

Вскоре я получил квалификацию синхронного переводчика, и по работе довольно часто приходилось ездить в СССР. Сопровождал делегации ООН, ЮНЕСКО и другие. Был переводчиком у де Голля, когда в 1966 году он приезжал в Россию, встречался с Брежневым.

За мной почти всегда в Москве ходили «хвостики». Когда оставался ночевать в Измайлове у маминой сестры и ее мужа Сосинского (они возвращенцы 1961 года), на скамеечке под окнами неизменно дежурили двое. Потом эти топтуны стали уже открыто за мной следить. Сначала было противно, затем просто страшно. И после 1975 года я перестал ездить в Советский Союз.

— Как вы относитесь к Леониду Андрееву?
— После революции Андреев занял активную антибольшевистскую позицию. Главным образом это отражено в его брошюре «SOS», после выхода которой последовал запрет на издание его произведений. Он хотел ехать в Америку, собирать деньги для интервенции. Будущее России при большевиках видел чрезвычайно трезво и ясно.

Я ценю свое происхождение, но всегда избегал делать из этого профессию, свою визитную карточку. У меня, как и у отца, чувство большой любви к Леониду, но никакого квазипрофессионального, слепого преклонения нет. Отец всю жизнь освобождался от тяжелого комплекса старшего сына известного человека, которого безумно любил. И книга «Детство» — тоже попытка избавления от «андреевского комплекса». Вадиму всегда были близки ценности Леонида, его литературные пристрастия. Но, думаю, второй брак отца остался для него душевной травмой на всю жизнь.

В целом люблю творчество деда — тонкое, весьма передовое для своего времени, имевшее влияние на многое в западной литературе. Одни вещи более удачные, другие — менее. Хотя, наверное, сейчас надо бы перечитать: мог что-то упустить. Наверное, на моем мировоззрении отразились его идеи, даже его пессимизм (может, поэтому стал большим оптимистом), но прямого влияния — нет. Хотя что-то общее в характере, пожалуй, присутствует. Например, дед увлекался лодкой, фотографией, художеством, земледелием. И я тоже легко вмещаю интерес к разным вещам: к клавесину и романской архитектуре, к японской литературе и георгинам; как любитель играю на кларнете. После моей личной жизни самое важное для меня — музыка.

— При таком разнообразии интересов — неужели не пытались писать?
— В университетские годы была нескромность сочинять на английском рассказы и стихи. Сейчас мечтаю написать книгу о городах, оставивших особый след в душе — Дьеп в Нормандии, Ленинград (говорю Ленинград, потому что в Петербурге еще не был) и Фес в Марокко. Всегда много читал. У меня, наверное, мировой рекорд чтения японской литературы в переводе: прочитал все, что находил по-французски, по-английски и по-русски.

— У вас есть дети?
— Трое. Дочери (34 и 32 года) знают русский, хотя в детстве домашним языком был английский (моя первая жена — американка). Так случилось, что старшая, получив университетский диплом, решила учиться дальше и во что бы то ни стало выучить русский. Потом она его даже преподавала, получила стипендию и поехала в Россию, чтобы закончить диссертацию. Но вместо того чтобы привезти из России диссертацию, привезла. мужа. Сейчас у них растет сын Илья. Младшая дочь — виолончелистка. Тоже говорит по-русски.

Моему сыну от второго брака Дане — 19 лет (жена Роза Лемперт-Андреева — родом из России). Он как будто генетически унаследовал мой интерес к Японии, хотя специально я его к этому не толкал.

— У вас сохранилось что-нибудь из андреевского архива?
— Дед был талантливым фотографом, одним из зачинателей цветной фотографии. Снимки — на стеклянных двойных слайдах. Они оказались потом у некоторых детей Леонида. У отца хранилась часть андреевского архива — переписка, уникальные фотографии. После его смерти в 1974 году мы с сестрой оказались перед дилеммой: держать ли архив дома? Исполнить высказанное однажды желание отца и отправить в Россию? Но мы вспомнили, как он отдал переписку Горького и Андреева в ЦГАЛИ, а потом на его письма даже не отвечали. Трезво взвесив все обстоятельства (условия хранения в России, труднодоступность архивов), решили передать материалы — безвозмездно — в университет г. Лидс в Англии, где есть много русских вещей. Причем с такими условиями: свободный доступ для всех желающих (в первую очередь — российским исследователям) и издание альбома с фотографиями деда. Альбом появился на свет благодаря английскому ученому, прекрасному специалисту и знатоку творчества Л. Андреева Ричарду Дэвису.

Снимки — это его личная жизнь, жизнь семьи, друзей, вообще жизнь русской усадьбы начала века. Некоторые портреты очень драматичные. Например, портрет Вадима в матросском костюме накануне вторичной женитьбы отца. Его не раз с необходимыми разрешениями использовали. Например, в Париже — как афишу спектакля по произведениям Достоевского; французский писатель Троя опубликовал свой роман о детях революции с этим снимком. Фотографией Анны Ильиничны — второй жены Леонида Андреева — была проиллюстрирована книга Андрея Макина, получившая недавно Гонкуровскую премию. Ее использовали также в качестве афиш при постановке некоторых пьес в Англии.

— Поддерживаете ли вы отношения со своими родственниками?
— У Саввы и Даниила детей не было. Валентина, жившего во Франции, я хорошо знал. Он был письменным переводчиком, хорошим рисовальщиком, писал довольно смешные рассказы, занимался балетом, был одарен музыкально. Старший его сын, Михаил, — талантливый архитектор, младший, Евгений, — архитектор-дизайнер, живет в Ницце. Мы часто встречаемся, у нас добрые, теплые отношения. Есть двоюродные сестры Рыжовы, дочери Веры. Старшая, Наташа, живет в Америке, Ирина — в Москве. Но так сложилось, что я их до сих пор не встречал.

Ильмира СТЕПАНОВА,
Нормандия — Санкт-Петербург

Фото Л. Андреева и И. Степановой

  • Леонид Андреев.
  • Автопортрет с женой Анной. 1910 год.
  • Именины Анны Андреевой. 1910 год.
  • Вадим Андреев. 1910 год.
  • Александр Андреев, внук писателя.
  • Автопортрет. 1910 год.
  • Вилла Леонида Андреева в Ваммельсуу (Финляндия). Наружный вид.
  • Кабинет писателя. Его рабочий стол. На стенах — картины, им написанные.
  • Леонид Андреев. 1910 год.

Биография Леонида Андреева

Леонид Николаевич Андреев (21 августа 1871 – 12 сентября 1919) – всемирно известный русский писатель и публицист, один из видных и популярных представителей Серебряного века в русской литературе. Кроме того, именно Андреева многие критики и библиографы считают родоначальником нового литературного жанра – экспрессионизма.

Детство

Леонид Николаевич родился 21 августа в Орле. Его отец был землемером-таксатором, а мать происходила из рода крупных помещиков, которые в своё время были узнаваемыми людьми в городе. С самого детства проявлялось стремление мальчика к искусству.

Он раньше своих одноклассников научился читать и даже стал увлекаться творчеством Гартмана и Шопенгауэра, что для школьника было нонсенсом. Однако родители, будучи людьми очень занятыми, не замечали талант своего ребенка и уж точно не представляли его писательскую карьеру в будущем.

Начиная с восьмого класса, Леонид пытается сочинять собственные стихотворения. Под влиянием многих отечественных и зарубежных писателей и поэтов он пытается найти собственный стиль. А поскольку мать с отцом, которые на тот момент замечают писательские способности мальчика, не собираются «потакать его шалостям», первыми рецензентами становятся одноклассники Леонида и школьные учителя.

Но, к сожалению, ни та, ни другая категория не считают первые стихотворения Андреева чем-то стоящим, поэтому у молодого таланта быстро пропадает желание продолжать творить.

Юность

Юношеские годы, по утверждению самого Андреева, проходили отнюдь не спокойно. Из-за чрезмерной впечатлительности, а также в попытках доказать всем и каждому, что его слово непоколебимо, Леонид несколько раз совершал необдуманные поступки, которые могли привести к трагическим результатам. Больше всего будущему писателю запомнилась история с паровозом, когда он, стараясь показать друзьям собственную значимость, поспорил с ними, что сможет лечь поперек рельсов прямо перед приближающимся транспортным средством.

И он действительно лег и даже остался целым и невредимым, отделавшись только оплеухами от машиниста, который выбежал на насыпь уже после осознания того, что произошло. Но, к слову, тот случай никак не повлиял на репутацию Андреева: его до сих пор считали слабаком, который не мог решить проблем собственными силами.

Юность Леонида была связана и с алкоголем. По наступлению совершеннолетия парень решил поступить на юридический факультет Петербургского университета и даже успешно сдал вступительные экзамены, но затем, получив весть из дома о том, что его отец скоропостижно скончался, ошарашенный подросток впал в депрессию, забыл об учебе и ушёл в запой, поскольку не мог даже представить себе, как семья сможет прожить без кормильца. Это, по мнению самого Андреева, было самое тяжелое время для него и матери.

Писатель вспоминал, что, будучи не в состоянии заработать, их финансовое положение ухудшалось с каждым днём, заставляя семью голодать и претерпевать невероятные лишения ежеминутно.

Читайте также:  Дети певицы Валерии

Карьера

Как только Андреев оправился после потери отца, он попытался вновь начать писать и публиковаться. Первые произведения (вернее черновики рукописей) были отнесены им в одну из петербургских редакций, но уже через день их вернули с многочисленными издевками и сарказмом главного редактора о том, что «таланта в них не было видно ни грамма».

Отчаявшись найти поддержку и финансовое благополучие в Петербурге, Леонид Андреев переезжает в Москву и поступает там на юридический факультет. Здесь уже его проблемы не остаются без внимания: друзья по комнате в общежитии входят в положение начинающего писателя и сбрасываются на то, чтобы тот мог спокойно творить.

В 1897 году Андреев с отличием заканчивает высшее учебное заведение и устраивается в одну из адвокатских контор города, занимаясь карьерой юриста вплоть до 1902 года.

В этот же период он начинает всерьез заниматься писательской деятельностью: сочиняет фельетоны и маленькие рассказы, носит рукописи сразу в две редакции газет «Курьер» и «Московский вестник».

Наконец в 1898 году Андреева с его рассказом «Баргамот и Гараська» публикуют в одном из номеров газеты, что становится его дебютом в мире писателей и позволяет заработать свой первый небольшой гонорар и немного славы. Благодаря этому самому рассказу о Леониде Николаевиче узнает писатель Максим Горький, который приглашает его в книгоиздательное товарищество «Знание», объединявшее на тот момент многих начинающих и известных писателей и поэтов.

Жизнь в периоды революции и войны

Будучи человеком очень впечатлительным и невероятно вспыльчивым, Андреев всегда критиковал существующую в России власть. В 1901 году выходит его рассказ «Жили-были», который публикует газета «Курьер». За это произведение с Леонида Николаевича берут подписку о невыезде, так как в рукописи несколько раз упоминается некая «дружба с революционными друзьями», которой так опасается местная власть.

Но подписанная бумага никак не отражается на поведении Андреева, который к 1905 году практически в открытую приветствует Первую русскую революцию, а спустя несколько месяцев укрывает у себя беглых членов РСДРП, за что зимой того же года попадает в Таганскую тюрьму. Но, к счастью, друзья, поддержанные им во время революции, не забывают о верном товарище и через 15 дней вносят за Леонида залог, под которым его выпускают на свободу.

Многие друзья Андреева искренне надеялись, что и события Первой мировой войны будут встречены писателем с воодушевлением, однако этого не случилось. Тот, наоборот, ругается с Максимом Горьким, старавшимся «возродить бунтарский дух» Леонида, и переезжает вместе с новой супругой на виллу, купленную в Италии.

Творчество и известные произведения

По мнению многих известных критиков, творчество Андреева всегда было более драматичным, чем у его коллег. Его начальные рассказы – «Баргамот и Агаська», «Город» ─ проникнуты невероятным скептицизмом и негативным отношением к жизни (возможно, сказывалось беднейшее существование самого писателя в этот момент).

Далее в произведения Леонида Николаева вплетается неверие в человеческий разум и рассудительность («Жизнь Василия Вифейского», «Стена»), а также спиритуализм и увлеченность религиозной тематикой. Известным произведением того периода становится рассказ «Иуда Искариот».

В периоды революции произведения Андреева отражали всё его стремление быть и бороться вместе с друзьями. К этому периоду относятся такие произведения писателя, как «Рассказ о семи повешенных», «Иван Иванович», «Губернатор», «Красный смех» и многие другие.

Личная жизнь

В найденных отрывках дневников, принадлежавших когда-то Леониду Николаевичу Андрееву, присутствует упоминание его первой любви – девушки, которую он встретил в 1890 году. На протяжении четырех лет он пытался добиться её взаимности, но, по мнению библиографов, та была благородного происхождения и не могла ответить взаимностью бедному писателю. В результате в 1894 году Андреев решает покончить жизнь самоубийством, но друзья вовремя приходят на помощь, и писатель отделывается лишь пороком сердца (к слову, именно это и убьет его в будущем).

В 1908 году Андреев женится на Анне Ильиничне Карницкой и после некоторых раздумий переезжает вместе с ней в Италию. Там же рождается наследник – сын Даниил, который в будущем пойдёт по стопам отца и тоже станет писателем.

Русский Дом

Russian Speaking Community, Russian community in Atlanta, Русская газета в Атланте, Новости, Реклама, Обзоры, Интервью, Аналитика, Компромат.

К 140-летию Леонида Андреева

Внучка писателя Леонида Андреева Ирина Рыжкова-Андреева: На родину нам помог вернуться Климент Ворошилов
К 140-летию великого русского писателя

О забвении Леонида Андреева сегодня говорить не приходится. “Иуда Искариот”, “Мысль”, “Баргамот и Гараська” – в школьной программе.

А вот в 1919-м смерти писателя в Финляндии страна как будто не заметила. Из всех детей Андреева, в своем отечестве непонятого и недооцененного, на родину 50 лет назад – 9 мая 1960 года – вернулась только одна дочь Вера. Как сложилась жизнь потомков и самого наследия писателя в России? Об этом обозревателю Наталье Давыдовой рассказала его внучка Ирина Рыжкова-Андреева, живущая в Москве .

Вторая жена

40 лет деда на родине вообще не печатали. Первое при советской власти издание Андреева вышло в 1957 году. А вот за границей его много публиковали, изданиями занималась его вдова, моя бабушка Анна Ильинична – вторая жена писателя. После того как его первая супруга, Александра Велигорская умерла от родовой горячки, от горя дед пустился в запой. Не мог даже видеть своего собственного сына, по-человечески это можно понять. Поэтому Даниил, знаменитый своей “Розой мира” и не только ею, в отличие от своего старшего брата Вадима, воспитывался не у Андреевых, а у родственников матери, в московской семье Добровых. До 1917 года он периодически приезжал в дом отца на Черной речке под знаменитой Куоккалой. Кстати сказать, соседом их там был Илья Репин. В 1918 году, когда Финляндия получила независимость, между дачами на Черной речке и Петроградом прошла граница, и Даниил единственный из детей остался “за кордоном”, в России. Теперь это давно уже наша территория, знаменитое Репино, откуда 40 минут до Питера на электричке, но дом деда не сохранился, даже фундамента не осталось – там же проходила линия Маннергейма.

Леонида Андреева из депрессии после смерти первой жены вывело творчество. И моя бабушка. Она из очень интеллигентной семьи, мать ее была профессором в Академии изящных искусств в Петербурге, а сама бабушка закончила консерваторию, музицировала, знала несколько европейских языков. К моменту знакомства с Андреевым она была замужем и имела дочку Нину от первого брака. Версия их знакомства такова – после долгого пьянства Андреев решил взять себя в руки, начать писать и поместил в газетах объявление, что ему нужна помощница-секретарь. Откликнулась туча желающих. Еще бы. Знаменитость, да и просто красавец. Даже не верится, что ему приходилось быть отвергнутым – в молодости он пытался покончить с собой. Он родом из Орла, и вот там у него случилась неудачная любовь, он стрелялся – уже и на курок нажал, но пистолет разорвался в руке. С тех пор у него была покалечена правая рука, он почти не мог писать и поэтому всегда диктовал. Причем, как говорила бабушка, практически никогда не правил.

Дневники орловского периода он завещал уничтожить после его смерти. Но совсем недавно ко мне приезжали сотрудники литературного архива (РГАЛИ), где они хранятся. Они их издали. Вопреки завещанию. Я получила эту книжку в подарок, но когда вижу надпись “после моей смерти прошу уничтожить”, то не поворачивается у меня душа это читать.

Дети свои, чужие и общие

Итак, на объявление Андреева о поиске помощницы явилась куча женщин. А он из всех выбрал мою бабушку. На ней и женился. У них родилось трое детей. Старшего назвали Саввой в честь Саввы Морозова, который в 1905 году внес огромный залог, когда Андреева арестовали (писатель попал в Таганскую тюрьму за то, что предоставил свою квартиру для нелегального заседания членов ЦК РСДРП), причем он долго не знал, что именно Морозов это сделал. Потом родилась дочь Вера, моя мама. За ней – младший сын Валентин. Как острил Андреев, “у нас дети свои, чужие и общие”. Для него дочка жены от первого брака по крови была чужой, для бабушки такими же чужими были Вадим и Даниил. Но они все прекрасно общались, поддерживали друг друга.

Только Даниил оказался вне семьи, и то только потому, что после революции он оставался в Москве, а семья – в Финляндии. В 1947 году Даниила арестовали, он и его жена прошли тюрьмы и лагеря. После освобождения в 1957-м он прожил всего два года, мы с мамой уже не застали его в живых. А его жена совсем недавно трагически погибла – сгорела. Ей было очень много лет, она была абсолютно слепой. Леонид Андреев умер в 1919 году, когда ему было всего 48 лет. Бабушка осталась вдовой в 36 лет. В чужой стране.

Почему семья не вернулась в Россию? Это было бессмысленно – там начиналась Гражданская война, причем Андреев предчувствовал эту трагедию. Он не принял Октябрьскую революцию, очень переживал, в последние два года своей жизни почти не занимался прозой, начал “Дневник сатаны”, но так и не закончил. Писал только политические статьи. Я лично пробивала, чтобы их издали в России, и в 1993-м благодаря гласности книга “Спасите Россию” все-таки вышла. Все эти статьи, в которых Андреев яро выступал против большевиков, здесь были запрещены.

Год с Мариной Цветаевой

В последние месяцы жизни деда нищета семьи была уже полная. Питались крапивными котлетами. Хотя до революции Андреев получал в России бешеные гонорары – пять рублей золотом за строчку (это в то время, когда курица стоила 14 копеек). Причем из прозаиков он один получал построчно, так платили только поэтам. Поэтому он мог себе позволить такие дорогие увлечения, как цветная фотография или морские прогулки – у него на Черной речке был целый флот, несколько морских яхт, он на них ходил в шхеры. И свой знаменитый дом, построенный на гонорары от издателей, он прозвал виллой “Аванс”. А после смерти его произведения стали издавать на Западе, и семье этого хватало.

Бабушка сначала уехала с детьми в Германию, где занялась изданием полного собрания сочинений Андреева на немецком языке. Уже накануне прихода фашизма переехали в Италию, а когда там появился дуче – в Прагу, где была большая русская колония. Там бабушка познакомилась с Мариной Ивановной Цветаевой. У бабушки был мужской характер, она терпеть не могла разговоров про рюшечки и фасончики, Марина Ивановна была такая же, и они сдружились. Цветаева в Праге совершенно нищенствовала, и когда бабушка в очередной раз собрала детей и отправилась во Францию, туда поехала и Марина Ивановна. Они вместе поселились на Ривьере: бабушка сняла там здоровый дом и половину его предоставила Марине Ивановне. Год они жили вместе. Но потом в Европе всем стало уже не до книг, их начали сжигать. Цветаева уехала в Россию, бабушка – в . Но уже без детей.

Вадим, старший сын Андреева от первого брака, переехал в Швейцарию, где он очень долго работал в европейском отделении ООН. Вадим стал членом Союза советских писателей, издал в Советском Союзе воспоминания о своем участии во французском Сопротивлении, а также книги “Возвращение” и “Детство”, в которой рассказал об отце. Он даже острил на эту тему: “Я единственный член Союза писателей, который живет в Швейцарии, а печатается в СССР. Многие делали наоборот, но они плохо кончили”.

Савва окончил художественную академию в Париже. Но он не только потрясающе рисовал, но был еще и балетным танцором у Фокина и в начале войны застрял с балетной труппой в Аргентине. Оттуда он хотел приехать к матери, но она побоялась, что Америка вступит в войну и тогда его мобилизуют. Так что он до конца жизни остался в Аргентине.

Младший сын Валентин – он тоже здорово рисовал и окончил школу прикладных искусств в Париже – пережил оккупацию во Франции. Моя мама также практически всю свою сознательную жизнь, около 40 лет, провела в эмиграции: три года в Германии, три в Италии, десять в Париже, двадцать в Праге и в шахтерском городе Остраве. Последние годы своей жизни бабушка с ними не виделась, только переписывалась. А умерла она в 1948-м.

Пражская весна 1945-го

В Праге мама вышла замуж. И прожила там вместе с моим отцом, который тоже был из семьи русских эмигрантов, всю оккупацию. Когда был взят Берлин, вокруг Праги было еще очень много немецких войск. Гитлер приказал взорвать город, а чехи захватили радио и взывали к американцам: “Спасите нас”. Когда те не двинулись, потому что по ялтинскому соглашению они и не могли двинуться, чехи обратились к нашим войскам. Танки Конева развернулась от Берлина и через горы рванулась спасать Прагу. Но пока они добирались, ее, как ни странно, спасали власовцы. Самого Власова к тому времени поймали, а его армия начала бить немцев. Собственно говоря, они и вышибли немцев из Праги. Мама все это видела. Власовцы и дома у них были, одного офицера она на всю жизнь запомнила. Родители, конечно, многого тогда не могли понять. Например, как мог существовать такой приказ, что если ты не застрелился, а сдался в плен, то ты преступник и тебя следует расстрелять. Этот власовский офицер был как раз из таких – он не застрелился. Ну а потом власовцы ушли в горы, а в Прагу пришли советские солдаты. Это была действительно народная встреча, восторг полный. Один танк въехал прямо во двор дома, где жили мои родители. У всех танкистов были ярко-красные глаза, они двое суток не спали, гнали через горы с боями. Моя сестра, а ей было тогда лет восемь, по-русски сказала что-то танкисту, и он попросил отвести его к родителям. Так в нашем доме появились советские солдаты, а с ними зеркало из какого-то немецкого замка, которое они притащили и подарили родителям. От них родители услышали о том, как Сталин расстреливал своих генералов, про лагеря, про приказ, что нужно было застрелиться, но не попадать в плен. И все-таки мама, единственная из детей Андреева, вернулась в Россию. Мы приехали сюда ровно 50 лет назад, 9 мая 1960 года. Маме тогда было 50 лет, мне – десять. А 25 мая этого года маме исполнилось бы 100.

Возвращение

Мама всегда мечтала вернуться на Родину. Она еще в Париже в начале 30-х ходила в советское посольство, но ее даже на порог не пустили. Потом, уже после войны, родители вместе три раза подавали прошение. А вернуться помог Климент Ворошилов. Дело в том, что мой дед по линии отца, Семен Рыжков, был учителем Климента Ефремовича – еще до революции, в Луганске. Он научил Ворошилова грамоте, первым дал ему запрещенные книжки. После революции деду как-то не везло, его то красные ставили к стенке, то белые, и в результате он собрал детей и бежал в Крым, оттуда в Турцию, затем оказался в Праге. Уже будучи в Чехии, дед долго переписывался с Ворошиловым, тот звал его в Советский Союз, но он не поехал – так и умер в Праге в оккупации в 1944-м.

Читайте также:  Дети Евгения Евстигнеева - фото, личная жизнь, жены, биография

В 1959-м в Москву отправилась моя старшая сестра. Она ушла из жизни два года назад, а тогда ей было 23 года. Начиналась “оттепель”, внучку Леонида Андреева хорошо приняли в Союзе писателей, поселили в Переделкине. А когда она написала открытку Ворошилову, он прислал за ней машину, и ее доставили прямо в Кремль. Ворошилов, хоть и был уже стар, помнил всех детей своего учителя. Знал, что мой отец Григорий Семенович Рыжков женился на дочери писателя Андреева. Видимо, дед ему об этом писал. Они проговорили два часа, и в конце разговора он спросил: вам что-нибудь нужно? Сестра сказала, что родители хотят вернуться в Россию. И то, что не могло произойти много лет, случилось за три месяца – мы вернулись. Правда, родители постеснялись просить Москву и попросили Орел. И это решение убило моего отца – буквально через четыре месяца после возвращения он погиб. Он был человек отчаянной храбрости, всегда всех выводил на чистую воду. За три месяца, что мы жили в Орле, он сменил три строительных управления. И, видимо, что-то узнал. В сентябре его нашли на стройке разбитым – упал с 4-го этажа. Он прожил еще неделю, но ничего не помнил. Лет через 15, когда мы уже жили в Москве, в Орле расследовалось очень серьезное уголовное дело, в котором фигурировали именно строительные управления, несколько человек тогда приговорили к расстрелу. Говорили, что там были вскрыты чудовищные хищения, и в одном из обвинений звучало имя моего отца.

Когда отца не стало, мама еще раз обратилась к Ворошилову. Это было невероятно, но очень скоро нам дали трехкомнатную квартиру в Москве, на Кутузовском проспекте. Ту самую, где мы находимся сейчас. Мама говорила мне, что, несмотря ни на что, ни разу не пожалела о том, что вернулась. В Чехии она никогда бы не написала и не издала своих книг. Ей было по душе, что и я пошла по ее стопам, окончила Литинститут, ей льстила мысль, что мой талант тоже раскрылся. Я работала в издательстве, всю жизнь что-то писала, последние годы – стихи в прозе, это редкий жанр. Но больше занималась изданиями книг мамы и деда. Два года потратила, чтобы пробить его шеститомник, единственное пока собрание сочинений. Мама оставила книжку воспоминаний об Андрееве “Дом над Черной речкой”, а в 1986-м, в год ее смерти, вышла ее книга “Эхо прошедшего”, воспоминания об эмиграции. Ей было что вспомнить – в Париже за ней ухаживал Александр Вертинский. А за бабушкой, по легенде, ухаживал Бунин.

Архивный детектив

Останки деда в 1956-м перезахоронили на Волковом кладбище в Питере. Он там начинал как писатель. А бабушка похоронена под Нью-Йорком – на так называемой “толстовской ферме”, где дочки Толстого организовали русскую колонию. Там бабушка прожила последние годы своей жизни. После войны она звала к себе из Аргентины Савву, своего любимого сына. Он собирался, но так и не доехал. После смерти бабушки именно к Савве в Аргентину попали архивы Андреева.

А дневники орловского периода передал в РГАЛИ старший сын Вадим, у него хранилось то, что касалось его матери, Александры Велигорской. Но большую часть архивов моя бабушка увезла с собой в Америку. В итоге они попали в Англию, в университетский городок Лидс, там в университете есть большая русская кафедра. После того как Савва в 1970-м умер, его вдова в Аргентине пыталась обращаться в наши инстанции – обещала, что, если ей пришлют пять тысяч долларов на памятник Савве, она передаст все бумаги в Россию. Но наши чиновники потребовали сначала опись архива, а пока шла переписка, архив “уплыл”. Это целая детективная история. Чуть ли не со стрельбой, потому что тогда там правила хунта. И итоге архив выцарапал из Аргентины англичанин Ричард Дэвис, филолог, учившийся в Питере, один из лучших специалистов, можно сказать, фанатиков творчества Андреева. Кстати, у него и при жизни хватало фанатов, его всегда либо принимали полностью, либо горячо отвергали. Конечно, Дэвису, который сегодня стал хранителем архива Андреева, нужно ставить памятник за то, что он его спас. Но права моей матери были грубо нарушены. На передачу архивов в Лидс нужно было получить разрешение всех членов семьи. Валентин и Вадим бумаги подписали, но моя мама, жившая за “железным занавесом”, ничего не подписывала. И если бы у нас были более энергичные архивные службы, за часть этого архива можно было бы побороться. В “Известиях” в 1990-е вышла статья “Загадка архива Андреева”, в которой я впервые об этом рассказала. В Лидсе хранятся дневники самого интересного, последнего периода его жизни.

Письмо к премьеру

В 2011-м исполнится 140 лет со дня рождения Леонида Андреева. За год до юбилея его московская внучка решилась обратиться к Путину. Написала премьеру, что в России до сих пор нет памятника писателю, хотя желающих его изваять и уже имеющихся моделей – масса. Что не издано полное собрание его сочинений: вышел только первый том академического издания в 20 томах, который готовился 20 лет – при таких темпах издать все собрание в ХХI веке точно не удастся. На Старом Арбате сохранилось здание, в котором располагался окружной суд, где Андреев трудился присяжным поверенным и начинал литературную карьеру судебным репортером (по образованию он был юристом). В Москве это единственный дом, где можно повесить мемориальную доску. Но доски нет, хотя в том же Питере на Каменноостровском проспекте, дом 13, где он два года жил, память о нем уже увековечили. Тоже с помощью письма Путину.

Потомки

В разных странах живут пять внуков и внучек Леонида Андреева. Американская внучка Ольга Карлайл прославилась, выпустив в США антологию советской поэзии, в которой забыла про Маяковского с Есениным, зато рассказала о Евтушенко. Кстати, “Архипелаг ГУЛАГ” Солженицына вывез из Советского Союза не кто иной, как ее отец Вадим Андреев, прямо на себе. А Ольга Карлайл занималась переводом его на английский.

Брат Ольги и старший внук Андреева Александр работал синхронным переводчиком у де Голля, потом заведовал отделом синхронного перевода в ЮНЕСКО. Во Франции живут два сына Валентина, младшего в семье Андреева. Правда, с московской родней они практически не общаются и на Родину предков не стремятся. В 1971 году, в 100-летие со дня рождения писателя, на родину приезжали его сыновья Валентин и Вадим. Но их дети, а тем более внуки уже не добирались, хотя их и звали. Так что “андреевское знамя” остается нести только московской внучке Ирине. И ее сыну, который закончил ВГИК и работает на телевидении. Зовут его, как и прадеда, Леонидом Андреевым.

Наталья Давыдова

Андреев Леонид Николаевич (1871 – 1919) 📚 – биография и творческий путь

Детство и юность

  1. Николай Иванович, землемер-таксатор.
  2. Анастасия Николаевна (в девичестве Пацковская), дочь польского помещика.

Уже в детстве ребенок проявлял огромный интерес к чтению, в частности к литературе немецких философов Шопенгауэра и Гартмана. Но его любимыми писателями были Чарльз Диккенс, Жюль Верн и Эдгар По. В детстве и юности Леонид был крайне впечатлительным, обладал развитым воображением и стремлением испытать силу воли.

В 1882—1891 годах учился в орловской классической гимназии. После гимназического обучения он поступил в Санкт-Петербургский императорский университет на юридическое отделение. В 1889 году отец Леонида умер, после чего материальное положение семьи резко ухудшилось. Андреев начал пить, какое-то время он был вынужден голодать. В это время он пробует писать, но в редакции его ранние стихи и рассказы не приняли.

Из-за неуплаты студент был отчислен и поступил в Московский университет имени Ломоносова (МГУ) на юридический факультет. В столице жилось немного проще в материальном плане: товарищи и комитет оказывали некоторую помощь.

В это время мать с остальными детьми переехала в Москву к сыну, из-за чего у последнего возникли финансовые трудности, так как приходилось много работать, чтобы прокормить приехавших. Леонид брался за случайные подработки: рисовал портреты на заказ (его работы были оценены Репиным и Рерихом), преподавал. В политике на тот момент он не принимал участия.

Жизнь после университета

В 1897 году Леонид Николаевич успешно сдал выпускные экзамены и пошел в адвокатуру, которой занимался следующие 5 лет, до 1902 года. В это же время писатель начинает издавать фельетоны в газетах «Московский вестник» и «Курьер». Подписывается он как «James Lynch» («Джеймс Линч»). В следующем году в «Курьере» печатается первый рассказ Андреева «Бармагот и Гараська». По словам самого автора, это было написано в подражание Диккенсу.

Начинающего писателя Андреева замечает Максим Горький и приглашает в книгоиздательское товарищество «Знание». Первые годы оно специализировалось на выпуске научно-популярной материалистической литературы. После прихода Горького издаваться начали в основном реалистические и атеистические книги, критикующие и подчеркивающие отрицательные черты капитализма, буржуазии, самодержавия и индивидуализма. В нем печатались как российские авторы (Куприн, Бунин, Пришвин, Вересаев и другие), так и переводы иностранной литературы: Флобера, Гамсуна, Гауптмана и других.

Настоящая слава пришла только в 1901 году после публикации в журнале «Жизнь» рассказа «Жили-были». В следующем году он становится редактором «Курьера», в связи с чем дает подписку о невыезде. При помощи Горького выходит первый сборник рассказов, который печатается большим тиражом.

Революция и скитания

  1. В 1905 в его доме прятались члены РСДРП.
  2. 10 февраля арестован и отправлен в Таганскую тюрьму. Поводом стало прошедшее накануне тайное собрание ЦК. Через 2 недели был выпущен после внесения залога Саввой Морозовым
  3. В этом же году Андреев пишет рассказ «Губернатор» — отклик на убийство сына императора Александра II, князя Сергея Александровича, на тот момент московского генерал-губернатора. Последний был убит в середине февраля.
  4. В 1906 Леонид Николаевич уезжает в Германию.
  5. После смерти первой жены писатель на несколько месяцев (с декабря 1906 по весну 1907) живет в Италии у Горького.
  6. В 1907 году, разочаровавшись в революции, Андреев отходит от знакомства с Горьким и его кругом, которые настроены слишком революционно.

В 1908 с новой женой уезжает на виллу «Аванс» в Ваммельсу, которую он купил на гонорар от издателя (отсюда пошло название). Тут он пишет драматические произведения. В следующем году он начинает сотрудничество с модернистским альманахом «Шиповник», а еще через 3 года отправляется в путешествие по Африке. Начало Первой мировой войны воодушевило писателя: он считал, что Россия должна разгромить Германию и это приведет к новому витку революций. Иными словами, он предсказал проигравшую сторону в первые дни сражений. В эти годы он издает драму «Король, закон и свобода» о военных событиях в Бельгии. При этом основной темой остается проблема «маленького человека», а не сама война.

Некоторое время после Февральской революции Андреев провел на посту в редакционном совете газеты «Русская воля». Октябрьскую революцию того же года Леонид не принял, кроме того, после отделения Финляндии он оказался в эмиграции. Упадническое настроение отразилось и в его последних текстах.

Леонид Андреев умер 12 сентября 1919 года в Финляндии от паралича сердца, вызванного давней попыткой самоубийства. Похоронен в Мариоках (Финляндия). Его мать скончалась в следующем году. В 1956 году писатель был перезахоронен на Волковом кладбище в Ленинграде.

Литературное наследие

  1. Повесть «Рассказ о 7 повешенных» (1908): антивоенное произведение, рассказывающее о последних днях приговоренных к казни. Прототипами героев стали реальные лица.
  2. Повесть «Иуда Искариот» (1907): о жизни предателя Христа. Как отмечал автор, он хотел написать о психологии предательства.
  3. Пьеса «Тот, кто получает пощечины» (1915): рассказывается о таинственном незнакомце Тоте, работающем в цирке клоуном, номер которого связан с получением пощечин. Косвенно указывается, что незнакомец был видным в обществе человеком, но от него ушла жена. В цирке Тот привязывается к наезднице Консуэлле, но она вынуждена по настоянию отца выйти замуж за богача Барона. Тот подсыпает девушке яд, через несколько дней застреливается сам Барон, а Тот принимает яд.
  4. Рассказ «Кусака» (1901): история одинокой собаки, живущей на улице. Люди причинили ей столько зла, что она бросается на неравнодушную семью, которая приехала на дачу. Но все же со временем собака начинает доверять им, однако осенью семья уезжает и бросает ее на улице, несмотря на протесты девочки Лели.
  5. Рассказ «Красный смех» (1904): содержание состоит из отрывков якобы найденной рукописи. В первой части автором является артиллерийский офицер, который постепенно сходит с ума на войне и описывает происходящее вокруг. Лишившись ног, он возвращается домой, но начать нормальную жизнь не может. Во второй части рассказчиком становится брат офицера, сам же офицер скончался. Произведение стало реакцией автора на Русско-японскую войну.
  6. Повесть «Жизнь Василия Фивейского» (1903): история-исповедь отца Василия. Основой послужила переданная Андрееву Горьким письменная исповедь священника Апполова, который отказался от сана, попав под влияние учения Толстого.

Разумеется, этот список далеко не полон. Многие произведения Андреева были экранизированы еще при его жизни. Книги Андреева Леонида встречали благосклонный и горячий отклик читателей и переиздавались.

Семья и дети

Леонид обожал жену так сильно, что, когда она умерла в 1906 году после рождения второго сына от послеродовой горячки, возненавидел младенца, виня во всем его рождение. Это негативно сказалось на дальнейшей жизни мальчика. Второй женой стала Анна Ильинична Денисевич (Карницкая). Свадьба состоялась в 1908 году, супруги прожили вместе до кончины Леонида. Всего у писателя родилось 5 детей — 4 мальчика и дочь. В первом браке родились 2 сына, во втором — 2 сына и девочка:

  1. Вадим (1902−1976): воспитанием малыша занималась бабушка с материнской стороны. После революции с отцом уехал в Финляндию, затем проживал в Германии, Франции и США. Помогал вывезти архив Солженицына, в том числе рукопись романа «В круге первом».
  2. Даниил (1906−1959): через несколько дней после его рождения мать умерла. Потрясенный отец обвинил в этом младенца, и бабушка увезла внука с другой дочери. Даниил рос болезненным ребенком, от него дифтеритом заразилась бабушка и вскоре умерла. Это привело к тому, что 6-летний ребенок на даче едва не утопился, обвиняя себя в смерти матери и бабули. Является автором религиозно-философского сочинения «Роза мира». Основой для книги послужили озарения, полученные автором во Владимирской тюрьме, куда тот попал по обвинению в контрреволюционной деятельности.
  3. Савва (1909−1970): родился во втором браке. Стал артистом балета и художником.
  4. Вера (1910−1986): стала прозаиком и мемуаристом.
  5. Валентин (1912−1988): художник и хореограф, занимался литературной и переводческой деятельностью.

Из всех детей Андреева сильнее всего прославился не любимый им Даниил. Леонид Николаевич Андреев по праву признается родоначальником экспрессионизма и является ярким представителем школы Серебряного века. В его рассказах и повестях проявляются такие темы, как неверие в разум человека, увлечение религией и спиритуализмом, скептический взгляд на мир.

Последние произведения отличаются ярко выраженным пессимизмом. Несмотря на такие темы, литературный талант Андреева отмечали многие писатели (Горький, Чехов, Блок, Репин и Рерих), а его именем названы несколько улиц и московский театр.

Ссылка на основную публикацию