Дети Галины Вишневской

Дочери Галины Вишневской и Мстислава Ростроповича о родителях

11 декабря 2012 года скончалась великая оперная певица Галина Вишневская. « Собака.ru » публикует воспоминания дочерей Ольги и Елены Ростропович о родителях.

Галина Вишневская и Мстислав Ростропович с дочерьми Ольгой и Еленой

Ольга Ростропович, президент Фонда культурных и гуманитарных программ М.Л. Ростроповича

В детстве, до вынужденного отъезда из СССР в 1974 году, мы жили в Москве в так называемом «Доме композиторов» на улице Огарева (нынешний Газетный переулок), где были кооперативные квартиры у многих музыкантов. И у нас были знаменитые застолья — папа их очень любил, двери в любое время суток были открыты для друзей. Все знали, что на любой праздник у Ростроповичей будет самый лучший стол, поэтому гости к нам всегда с удовольствием приходили.

Сейчас, рассматривая старые фотографии, я поражаюсь — у мамы была совершенно идеальная фигура. Будучи ребенком и живя рядом с ней, я этого не замечала. В день спектакля мама последний раз ела в три часа дня и только мясо без гарнира — Римма, наша помощница по хозяйству, давала ей полусырой бифштекс. И когда они с Риммой ругались, та приносила ей вместо бифштекса селедку (Смеется).

А вот после напряженного спектакля в Большом театре, уже заполночь, всегда был накрыт стол, открывалось шампанское, мама никогда не возвращалась из театра одна — всегда с коллегами, поклонниками. Машин ни у кого не было, она шла из театра пешком, а следом за ней целая процессия. До глубокой ночи сидели и обсуждали как кто пел, во время тот или иной певец вступил, как что-то упало за кулисами и конечно же доставалось дирижеру, который по большей части объявлялся бездарным (Смеется). У оперных певцов всегда так.

С раннего детства мама учила нас правилам поведения за столом: «Оля, сиди прямо!», «Оля, у тебя есть салфетка», «Оля, не пей залпом!» . Теперь и я не даю покоя своим детям: «Слава, убери локти со стола!». Я понимаю, что это действует сыновьям на нервы, но ничего поделать не могу — это уже у меня в крови.

С раннего детства мама учила нас правилам поведения за столом: «Оля, сиди прямо!», «Оля, у тебя есть салфетка», «Оля, не пей залпом!

Мстислав Леопольдович был очень строгим отцом. Когда к нам приходили гости — Давид Ойстрах, Святослав Рихтер, Дмитрий Дмитриевич Шостакович — нас с сестрой Леной сажали ужинать вместе со всеми за стол, но при этом категорически запрещали высказывать свое мнение. Если во время бурного обсуждения у нас возникало желание что-нибудь сказать, мы должны были сначала попросить разрешения. Если же мы что-то говорили, перебивая взрослых, нам за это здорово попадало.

Мама очень не любила, если кто-то из членов семьи за столом оставляет что-то на тарелке – моментально вспоминала свое голодное блокадное детство. Она же была в Ленинграде совсем одна, без родителей. Мама была сильная духом женщина, очень прямая — уж если она скажет что-то по тому или иному поводу, то у вас не будет никаких сомнений, что именно она думает, просто мороз по коже (Смеется). Мы с папой никогда не могли так резко высказываться.

Конечно же, о Солженицыне за столом не упоминали — о нем тогда говорили шепотом в ванне при бежавшей из под крана воде. Нам с сестрой родители все это в очень раннем возрасте объяснили, ничего не скрывая — родители сказали, что у нас на даче в пристройке будет жить такой писатель, Александр Исаевич, за одну книжку которого, если ее найдут, можно попасть в тюрьму на всю жизнь. И если мы кому-то что-то скажем об этом, всем нам будет очень плохо. Поэтому если кто-то будет звонить и звать к телефону Александра Исаевича, мы должны были говорить: «Вы не туда попали». А вот если бы позвонили и сказали, что это слесарь Михаил Антонович, которому нужно заменить трубу, тогда, наоборот, нужно было срочно бежать и звать к телефону дяду Саню, как мы с сестрой звали Солженицына, — пароль такой был. Конечно, было страшно.

Новый год мы встречали практически всегда на даче в Жуковке. И состоял праздник из трех частей: сначала стол с закусками у Дмитрия Дмитриевича Шостаковича — он жил на соседней даче, потом все приглашенные шли по хрустящему снегу к нам — у нас был горячий стол, а на десерт все отправлялись на дачу к академику-физику Николаю Антоновичу Доллежалю, который работал вместе с Андреем Дмитриевичем Сахаровым.

Жуковка была в то время поселком для научной элиты и министров, в котором была своя система пропусков. У нас, например, был зеленый пропуск, по которому мы могли попасть в клуб, кино посмотреть, а вот у нашего соседа-академика имелся красный пропуск, который позволял покупать еду в местном магазине. И хотя ничего особенного там не было — консервы, огурцы-помидоры – мы с мамой брали этот пропуск взаймы, и стояли в очереди, делая вид, что мы из семьи академика Доллежаля. Ходили за продуктами сами — на даче у нас была домработница, тетя Настя, но она была старенькая и в магазин не могла пойти. А вскоре у мамы появился блат — директор продуктового магазина, «Анатолий с золотыми зубами», как она его называла. Его душу очень трогало, как мама поет, поэтому когда везде были пустые прилавки, он заводил Галину Павловну к себе в закрома, где было все — и осетрина, и икра.

Нам с сестрой родители объяснили, что у нас на даче будет жить Александр Исаевич за одну книжку которого можно попасть в тюрьму на всю жизнь.

В 1974 году наша семья уехала из атеистического СССР и из одной реальности попала в совершенно другую. До этого мы с сестрой жили дома с няней и родителями, и вдруг очутились в монастыре-пансионе в Швейцарии, где учились только девицы, воспитательницами были католические сестры-монахини и не разрешалось выходить за пределы монастыря. Мы, привыкшие к обществу блестящих друзей наших родителей, оказались среди монахинь, с которыми не могли ни о чем поговорить уже хотя бы по тому, что совершенно не знали французского языка. За полгода его освоили, но по-началу было очень тяжело.

После этого мы с Леной учились в Джульярдской академии в Нью-Йорке. Родители снимали нам там квартиру, а сами жили в Париже. У папы и мамы было много друзей, которым они поручили шефство над нами. Например, нас с Леной опекали и часто приглашали в гости на обеды и ужины Леонард Бернстайн с его женой Феличитой. Хотя я почти сорок лет прожила в Америке, считаю себя русским человеком.

С тех пор как папа ушел, мама в Париж больше не возвращалась — не хотела.

Елена Ростропович

Вспоминаю историю покупки имения «Галино» площадью больше территории княжества Монако в двухстах милях к северу от Вашингтона, которое папа подарил маме в 1982-м году к окончанию ее певческой карьеры. Он добился, чтобы на американских картах появилось название населенного пункта с русским именем — это название поместье носит и до сих пор, уже находясь в собственности других людей. Выбор места, довольно удаленного от американской столицы, где отец возглавлял Национальный симфонический оркестр, определялся близостью русского монастыря. История перестройки дома затянулась на пять долгих лет, в течение которых все работы велись в тайне от Галины Павловны.

В итоге «вручение подарка» было срежиссировано, как спектакль. Дизайнер, который накупил на аукционах мебель и картины, полностью обставил дом. Мама прилетела из Парижа и прямо из аэропорта отец повез ее куда-то, не объясняя, куда именно. Мобильных телефонов тогда еще не было, и у меня с папой была договоренность, что он подъедет к воротам поместья, от которых до дома еще километр, ровно в семь вечера. К этому моменту мы должны были зажечь свечи в каждом окне огромного дома, включить фонари в петербургском стиле, которые освещали дорогу к особняку, и врубить на полную мощность на улице колонки, из которых должна была политься запись увертюры к балету Прокофьева «Ромео и Джульетта» в исполнении оркестра под управлением отца — у нас даже проходили репетиции, чтобы сделать все вовремя. Японская семейная пара, нанятая в качестве мажордома и кухарки, ничем не могла нам помочь, также как и манерный декоратор — он лишь в волнении перед приездом хозяйки имения заламывал руки. Поэтому всем пришлось заниматься мне с моим мужем. И тут мы обнаружили, что поместье этим летним вечером атаковано целой армией комаров — рядом были болота. Мой муж вел нашу маленькую «Тойоту», а я, высунувшись из окна машины, прыскала вокруг спреем от насекомых, чтобы маму не сожрали комары.

У нас нет родового гнезда. В свое время нашу семью вырвали с корнями и нигде больше мы эти корни не пустили.

Отец приехал раньше, поэтому еще час он возил ее вокруг поместья, пока, наконец, к семи часам не подъехал к кованым воротам с монограммами «ГВ» и «МР» на них. Ворота раскрываются, папа выходит из машины и куда-то исчезает из поля зрения мамы — он встал на колени перед машиной, чтобы прочитать поэму в ее честь и кричит: «Зажги фары ярче!». «Я не знаю как» – отвечает мама. Он ей: «Вечно ты ничего не знаешь!». Наконец дальний свет зажжен и папа начинает читать стихи, записанные на рулоне туалетной бумаге — другой у него не нашлось под рукой.

Галина Вишневская, биография, новости, фото

Имя: Галина Вишневская (Galina Vishnevskaya)

Отчество: Павловна

День рождения: 25 октября 1926

Место рождения: г. Ленинград

Дата смерти: 11 декабря 2012 (86 лет)

Причина смерти: узнать естественная смерть

Место погребения: узнать Москва, Новодевичье кладбище

Рост: 161 см

Восточный гороскоп: Тигр

Карьера: Российские музыканты 400 место

Фото: Галина Вишневская

Биография Галины Вишневской

Детство Галины Вишневской

Родным городом певицы является Ленинград. Галина была совсем маленькой девочкой, когда её родители развелись. Она оказалась у бабушки (матери отца) в городе Кронштадте, куда её отдали на воспитание.

Война началась, когда ей было всего четырнадцать. Бабушка скончалась, не пережив блокады, и оставшаяся одна Галя была принята в местный отряд ПВО. В семнадцать лет девушка поступила на работу в дом культуры города Выборга, где трудилась помощником осветителя.

Начало карьеры певицы Галины Вишневской

Галина Вишневская – прима оперной сцены

Вишневская в пятидесятых-шестидесятых годах стала примой оперной сцены. С гастрольным турне в 1959-ом году она отправилась в Америку, а в 1962-ом году выступила в Лондоне, где впервые предстала в «Аиде». Отправившись в 1964-ом в Милан, Галина Павловна пела со сцены «Ла Скала».

В 1966-ом году на экраны вышел фильм-опера с участием певицы. Он назывался «Катерина Измайлова». Музыку же к этому фильму написал Дмитрий Шостакович. Зрители смогли оценить не только голос Вишневской, она смогла раскрыться и как драматическая актриса.

Галина Вишневская в эмиграции

Вскоре её гастроли оказались под запретом, не разрешали выезжать за границу, а также записывать пластинки. Всё это стало причиной того, что Галина Павловна уговорила мужа уехать за границу. Это было весной 1974-го года. Сначала на зарубежные гастроли отправился Мстислав Ростропович, который был мужем певицы, позже Вишневская отправилась вслед за ним вместе с дочерьми. Официально это было оформлено, как длительная заграничная командировка. На самом же деле, возвращаться они не собирались. Семья жила во Франции, в США и в Великобритании.

Когда же в Союзе стало известно, что Вишневская с мужем купила квартиру в Париже, их лишили советского гражданства.

Спустя некоторое время Ростропович был приглашён в США. Национальный симфонический оркестр предложил ему место главного дирижёра. Семья переехала вслед за ним. Галина Павловна всё время выступала на сценах лучших театров. Только в середине восьмидесятых годов гениальная певица перестала выходить на сцену, закончив карьеру выступлением в «Гранд-опера» в Париже. Она занялась постановкой спектаклей, выступая в качестве режиссёра, преподавала, снималась в кино и писала мемуары.

Возвращение Галины Вишневской на Родину

В девяностых годах Вишневская с мужем вернулась на Родину, где вскоре им вернули все ордена и регалии, а также советское гражданство. Тем не менее супруги отказались от гражданства.

С 1993-го года певица работала в театра имени Чехова. В постановке «За зеркалом» она сыграла Екатерину II. Был у певицы и опыт съёмки в кино. Так, Галина Павловна снялась в главной роли в кинокартине «Катерина Измайлова» по одноименной опере Д. Д. Шостаковича.

Центр оперного пения Галины Вишневской

Смерть Галины Вишневской

Личная жизнь: Галина Вишневская и Мстислав Ростропович

Марк Рубин стал следующим мужем певицы. Их разница в возрасте составляла двадцать два года. В то время он работал в должности директора Ленинградского театра оперы. В 1945-ом году их двухмесячный ребёнок умер. Вскоре Галина заболела туберкулёзом. Муж настоял, чтобы она поехала в санаторий. Со временем болезнь удалось победить.

В 1955-ом году Мстислав Ростропович стал третьим мужем Галины Павловны. Они начали встречаться на фестивале молодёжи в Праге, а спустя время поженились. Через год у них появилась дочь Ольга, а ещё через два года певица родила вторую дочку, которой дали имя Елена. Вместе супруги прожили пятьдесят два года. Ростроповича не стало в 2007-ом году.

Ольга и Елена Ростропович: «Мама успела составить завещание»

Конечно, еще рано говорить, кто станет новым художественным руководителем оперного центра, и как распорядятся наследием Ростроповича – Вишневской их дети. Пока дочери Галины Павловны пытаются свыкнуться с мыслью, что они осиротели, слишком велико горе утраты. Потом будут думать, как им жить дальше.

«Родители выехали из СССР без копейки»

– Когда на церемонии прощания в оперном центре на экране сменялись слайды с мамиными портретами, я вспомнила всю свою жизнь, от раннего детства до последних дней, – призналась нам Елена Ростропович. – Мы уехали с родителями из России , когда мне было 16 лет, а Ольге – 18. Хорошо помню, как мы с сестрой ходили в Большой театр на все мамины спектакли. Потом бежали в буфет, там продавали вкусные бутерброды и пирожные. В театр мы всегда надевали нарядные платья, переобували туфли в гардеробе. Это был праздник, несмотря на то, что Большой театр мы воспринимали как дом родной. В моих воспоминаниях это была сказочная, волшебная жизнь. Мы с Ольгой с детства слушали прекрасную музыку, ходили на папины концерты. К сожалению, наши дети такой жизни не знали.

– Когда ваших родителей выслали из СССР в 1974-м, вы тоже были вынуждены уехать вместе с ними. И начался не менее интересный этап – заграничный.

– Когда мы уехали, я еще училась в школе, Ольга – в консерватории. Никто не думал, что наш отъезд – это надолго. Родители нас определили в пансион при католическом монастыре в Швейцарии . Французский язык мы не знали. Друзья детства остались в Москве . Опекать было некому. Отец должен был играть концерты и зарабатывать, потому что родители выехали из СССР без копейки денег. Я помню, что мы были одеты не как швейцарские дети, и нам хотелось купить что-то новое. Но семейный бюджет на тот момент был очень скромным. Правда, когда мы жили в России, в семье не принято было давать нам деньги на карманные расходы. 22 копейки на мороженое – и мы счастливы. Родители считались обеспеченными по советским понятиям людьми, но нас с сестрой не баловали. Мама всегда говорила: «Что вам еще нужно? У вас и так все есть». Если сравнивать с ее голодным, блокадным детством, у нас действительно было все.

– А чего все-таки в детстве не хватало?

– Возможно, семейных застолий. Родители жили своей профессией. Отец – гениальный музыкант, мама – известная на весь мир певица. Им некогда заниматься бытом . У нас всегда была помощница по хозяйству. Но когда я обзавелась собственной семьей, я по-другому организовала свой быт. У меня четверо детей. И холодильник в моем доме всегда забит продуктами, столько и не нужно. Но мне все равно кажется, что чего-то не хватает. В моей семье принято обедать вместе, я всегда готовлю. Хотя и мама могла под настроение что-то приготовить и делала это очень вкусно. А у папы была привычка: для каждого нового жилища он покупал дрель, молоток, гвозди и сам вешал картины. Ему было важно показать, что он может выполнить любую мужскую работу.

С Наиной Ельциной и дочерью Ольгой

«Во время войны мама чистила канализацию»

– Галина Павловна из рабочей семьи, выросла в Кронштадте , жила в коммуналке. Трудное детство. Но удивительно, по внутреннему ощущению она родилась. королевой.

– Мама говорила, что в детстве убегала от реальности в радужные грезы. Умирала от голода во время блокады, но думала не о хлебе, а о том, как вылезти из этого ужаса любой ценой. Во время войны она чистила в городе канализацию. Но всегда надевала перчатки, потому что даже в такие минуты не забывала, что будет артисткой. А у артистки руки должны быть в порядке. Она родилась с характером. Если она ставила цель, всегда ее добивалась. Плюс к этому Богом данный талант, у нее от рождения поставленный голос. С детства любила петь и видела себя только на оперной сцене. Сломить ее было невозможно. И она построила свою жизнь так, что добилась мирового признания. Она на равных общалась с представителями королевских семей, считала, что принцы, принцессы, короли и королевы – это только титулы. В остальном это такие же люди, как мы с вами. А представители королевских династий испытывали большой пиетет перед нашими родителями, перед их талантом.

Елена Ростропович: “Мама хотела, чтобы я продолжала ее дело”

– Я видела на фотографиях, как Галина Вишневская обставляла свои квартиры. Это царские палаты. А ее дом в центре Петербурга на набережной Невы – настоящий дворец.

– Маме так жить было комфортно, поэтому она собрала такую коллекцию раритетов. Картины, мебель, портьеры – все покупалось на аукционах. Любая одежда на ней смотрелась как царский наряд, так она могла его подать. На самом деле это могла быть совершенно обычная вещь. Я же другой человек, и моя сестра Ольга тоже другая. Мне не очень комфортно в этой роскоши.

«СОЗДАДИМ ЦЕНТР КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ»

После смерти Мстислава Ростроповича в Москву из Америки переехала старшая дочь Ольга. Она была главным помощником Галины Вишневской в оперном центре.

– Мама была для меня не только мамой, но и другом, – рассказала нам Ольга. – Каждый вечер мы с ней – на спектаклях, ужинали вместе, ходили на репетиции. Теперь образовалась пустота, которую заполнить нечем.

– Что будет с оперным центром Галины Вишневской? Насколько я знаю, Галина Павловна хотела, чтобы вы продолжили ее дело?

– Пока об этом говорить рано. Мама дала мне ряд указаний, как она видит в будущем оперный центр. Это учебное заведение уникально тем, что здесь готовят исполнителей для оперной сцены. Не только учат их петь, но и готовят артистов.

– Ваш старший сын Олег признался, что собирается через год переехать в Москву помогать вам.

– Этому я очень рада. Но это и для меня сюрприз.

– Рано или поздно встанет вопрос о завещании Галины Вишневской. Она его успела составить?

– Конечно. Для Запада это нормальная практика. Мы все ходим под Богом. Я тоже составила свое завещание, и у моей сестры Елены оно тоже есть.

– Что будет с имуществом Ростроповича – Вишневской?

– Наши московские квартиры на Остоженке , в Газетном переулке, дача в Жуковке , дом в Петербурге , квартира в Париже – все это семейная собственность. Продавать ее мы не собираемся. Но планируем создать центр культурно-исторического наследия. Этого хотела мама. Отец собирал архивы, письма Чайковского, Римского- Корсакова , он покупал их на аукционах. Держать эти ценности дома – огромная ответственность. Однажды в нашей квартире в Лондоне лопнула труба. Водой залило не только стены, но и картины, слава богу, не очень ценные.

Но они погибли, как и погибли сюиты Баха , которые записал отец. Все было залито водой. В доме, в котором ты не живешь, может произойти все что угодно. Вот почему родители решили продать часть своей коллекции. Мама это сделала после смерти отца (коллекция Вишневской – Ростроповича была продана несколько лет назад. Ее приобрел бизнесмен Алишер Усманов и передал в Константиновский дворец под Петербургом. – Ред.). Часть архивов мы хотим передать в будущий центр культурно-исторического наследия. Эти бесценные материалы не должны лежать мертвым грузом.

СПРАВКА КП

Ольга Ростропович – виолончелистка, возглавляет музыкальный фонд Ростроповича, который поддерживает молодых музыкантов и проводит ежегодные фестивали. У Ольги двое сыновей – 20-летний Олег и 16-летний Слава. Олег учится бизнесу, Слава еще школьник. Елена Ростропович – пианистка, возглавляет международный медицинский фонд Ростроповича – Вишневской, который занимается вакцинацией детей по всему миру.

Под ее руководством находится еще и ассоциация Ростроповича-Вишневской. Эта ассоциация реализует гуманитарные музыкальные программы в том числе в лагерях беженцев. У Елены четверо детей: старший сын Иван (29 лет) стажируется в банке, Сергей (25 лет) будущий режиссер, сценарист, Анастасия (21 год) – художница, Александр (20 лет) – пианист.

Галина Вишневская. Некролог.Великая оперная певица современности похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Галина ВИШНЕВСКАЯ: «Я не хотела бы ничего в своей жизни переигрывать» – Ни бесплатного образования, ни бесплатной квартиры – мы жили в коммуналке здесь – я не получила. Ни у кого ничего не просила. Никому ничем не обязана. А чтобы сверкать, надо иметь талант, другого пути я не знаю. Еще надо, конечно выйти и предъявить себя, а дальше – добиваться самого высокого качества. Работать надо! И я не хотела бы ничего в своей жизни переигрывать, и книгу свою не перерабатывала – пару эпизодов добавила и все. Ах, да – там еще досье КГБ на меня есть. И много фото. Ну и напоследок Вишневскую спросили, что бы она сделала, стань она президентом. – Пенсии изменила бы! – ни секунды не колеблясь ответила Галина Павловна. – чтобы срамоты этой не было, чтобы наши пенсионеры не тыкались как слепые котята, чтобы наши деды и матери не были бы вынуждены попрошайничать. УРОКИ ЖИЗНИ ГАЛИНЫ ВИШНЕВСКОЙ О ЖИЗНИ – В молодости еще можно найти в себе силы принимать с юмором тычки и затрещины, но с годами, когда внутреннее зрение становится безжалостным, жизнь бесстыдно обнажается перед тобой и в уродстве своем, и в красоте. Ты вдруг неумолимо понимаешь, что у тебя украдены лучшие годы, что не сделал и половины того, что хотел и на что был способен; становится мучительно стыдно перед собой, что позволил преступно унизить в себе самое дорогое — свое искусство. – Самое главное – это не давать воли отчаянию. – Если ты хочешь совершить какой-нибудь поступок, то, сначала подумай – ты хочешь подниматься вверх или падать вниз. – Никому не жалуюсь, хожу, задрав голову, назло всем моим завистникам, и торчу у них как кость в глотке. О РАБОТЕ – Для меня во время исполнения роли все, что я делаю на сцене, так важно, как вопрос о жизни и смерти. Если бы мне отрезали голову, только тогда я не смогла бы допеть спектакль. – Все эти страсти-мордасти — просто отсутствие актерской техники и внутреннего контроля. – Темперамент — это умение себя сдерживать.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Галина ВИШНЕВСКАЯ: «Я не хотела бы ничего в своей жизни переигрывать»

– Ни бесплатного образования, ни бесплатной квартиры – мы жили в коммуналке здесь – я не получила. Ни у кого ничего не просила. Никому ничем не обязана. А чтобы сверкать, надо иметь талант, другого пути я не знаю. Еще надо, конечно выйти и предъявить себя, а дальше – добиваться самого высокого качества. Работать надо! И я не хотела бы ничего в своей жизни переигрывать, и книгу свою не перерабатывала – пару эпизодов добавила и все. Ах, да – там еще досье КГБ на меня есть. И много фото.

Ну и напоследок Вишневскую спросили, что бы она сделала, стань она президентом.

– Пенсии изменила бы! – ни секунды не колеблясь ответила Галина Павловна. – чтобы срамоты этой не было, чтобы наши пенсионеры не тыкались как слепые котята, чтобы наши деды и матери не были бы вынуждены попрошайничать.

О ЖИЗНИ

– В молодости еще можно найти в себе силы принимать с юмором тычки и затрещины, но с годами, когда внутреннее зрение становится безжалостным, жизнь бесстыдно обнажается перед тобой и в уродстве своем, и в красоте. Ты вдруг неумолимо понимаешь, что у тебя украдены лучшие годы, что не сделал и половины того, что хотел и на что был способен; становится мучительно стыдно перед собой, что позволил преступно унизить в себе самое дорогое — свое искусство.

– Самое главное – это не давать воли отчаянию.

– Если ты хочешь совершить какой-нибудь поступок, то, сначала подумай – ты хочешь подниматься вверх или падать вниз.

– Никому не жалуюсь, хожу, задрав голову, назло всем моим завистникам, и торчу у них как кость в глотке.

О РАБОТЕ

– Для меня во время исполнения роли все, что я делаю на сцене, так важно, как вопрос о жизни и смерти. Если бы мне отрезали голову, только тогда я не смогла бы допеть спектакль.

– Все эти страсти-мордасти — просто отсутствие актерской техники и внутреннего контроля.

– Темперамент — это умение себя сдерживать.

Я воспитывала сыновей одна, поскольку разошлась с их отцом – Ольга Ростропович

В эти дни в столице Азербайджана проходит третий Международный фестиваль имени Мстислава Ростроповича. Выдающийся музыкант родился в Баку и любовь к родному городу пронес через всю свою жизнь. В Баку ждут Юрия Башмета, Максима Венгерова, Давида Герингаса, а также молодых талантливых исполнителей. Художественное руководство фестивалем взяла на себя Ольга Ростропович, старшая дочь маэстро и Галины Вишневской. С Ольгой, которая руководит и работой благотворительного фонда своего отца, встретилась обозреватель “Известий” Мария Бабалова.

– Как-то странно получилось, что в Баку есть фестиваль имени Мстислава Ростроповича, а в России нет.

– Благодаря решению Юрия Лужкова теперь фестиваль будет и в Москве – ежегодно, с 27 марта, дня рождения папы. Под названием “Неделя Ростроповича”. Мы сейчас готовимся к первому фестивалю в Москве. Моя концепция такова: чтобы папа, находись он в зале – а я абсолютно уверена, что он с нами, – получал удовольствие от происходящего. Значит, должно быть как можно меньше речей и больше музыки. Но дело в том, что у нас очень сжатые сроки для подготовки, а все хорошие артисты расписаны на несколько лет вперед, да и март же еще и разгар сезона. Поэтому перед нами стоит трудная задача.

Что самое сложное в сохранении памяти о таком грандиозном человеке, каким был ваш отец?

-Сложное именно то, что это человек невероятного масштаба – по таланту, человеческим качествам и статусу. Я делаю все по мере своих возможностей, но мне кажется, что этого недостаточно. Хочется делать больше и больше – объять необъятное. Главное, чтобы все было достойно его имени, а это значит, все должно быть сделано если не абсолютно совершенно, то на высочайшем профессиональном уровне.

На чем вы делаете акцент в работе?

На всем том, что касается фонда. Прежде всего, это помощь молодым музыкантам, то, ради чего и был создан фонд моим отцом. Потом, конечно же, проведение фестивалей, конкурсов его памяти.

Работа фонда как-то меняется?

Трудно сказать. Я занимаюсь фондом с тех пор, как ушел папа. До этого он занимался им лично. Поэтому я не совсем знаю, как это было, мне трудно сравнивать. Конечно, сейчас остро стоит вопрос с финансированием и стипендиатов, и творческих проектов. Ведь главным финансовым источником фонда был мой отец. Он все гонорары, полученные в России, отдавал туда. Сегодня приходится искать спонсоров, а кризис к щедрости не располагает.

Говорят, что талантливых детей у нас стало меньше. Вы это чувствуете?

Вундеркинды – штучный товар. Их и раньше было немного. Есть талантливые, способные дети. Думаю, если сравнивать нынешнюю ситуацию с той эпохой, музыкальной средой и уровнем преподавания, к примеру в Московской консерватории, когда росла я, то ситуация сегодня, мягко говоря, не столь вдохновляющая для тех, кто начинает свой путь в музыке.

И все же вы оставили профессиональные занятия музыкой.

Так сложилась жизнь. Я вышла замуж, стала заниматься семьей. Хотя меня в пять лет стали учить музыке, и никто ни меня, ни мою сестру не спрашивал: хочешь – не хочешь. Сначала бабушка, папина мама, занималась нашим обучением, потом нас отдали в ЦМШ при консерватории и так далее. Я и концертировала, и с отцом много выступала, и преподавала в Нью-Йорке. Папа даже два года со мной не общался – обиделся, когда понял, что окончательно перестала выступать.

Не жалеете, что сделали ставку на семью?

Никогда не жалела. Во-первых, я всегда отдавала себе отчет в том, что при всей своей похожести на отца я не наделена талантом его масштаба. Во-вторых, я вообще такой человек, который никогда ни о чем не жалеет.

Как вам это удается?

То или иное решение я принимаю в силу каких-то обстоятельств, а значит, я закрываю дверь комнаты и больше туда не вхожу. И не буду терзать себя размышлениями типа: а может, надо было сделать не так, а иначе?

Вы пожелали бы своим детям профессиональной музыкальной карьеры?

Профессиональной – никогда. Если у них есть к этому талант, стремление, пусть пробуют, но что-то форсировать, тем более заставлять – не вижу в этом никакой надобности. К тому же сегодня реальность такова, что в музыке ты или гений, или нищий. А ведь если мы говорим о мальчишках, то в будущем это глава семьи, который должен обеспечивать дом, себя, жену, детей.

Как было принято решение, что именно вы, а не ваша сестра Лена встанете во главе отцовского фонда?

– Так получилось совершенно естественным образом, без всяких проблем. Мы не спорили и не выбирали. Лена занялась делами медицинского фонда Вишневской-Ростроповича. Слава богу, что мы с сестрой не конфликтуем. У нас замечательные отношения. Самое главное, мы ничего никогда не делим. Даже в детстве не дрались ни из-за мальчиков, ни из-за платьев. Кстати, воспитывали нас в строгости. Нам с сестрой очень многое запрещалось: нельзя было носить мини-юбки, красить глаза, распускать волосы.

Теперь вы собираетесь переезжать в Москву?

Сейчас я девяносто процентов времени провожу в Москве. Значит ли это, что я переехала? Я сейчас здесь живу, потому что дел по фонду очень много и мама нуждается в моей помощи и поддержке. Да и моя личная жизнь получила московскую прописку – мой супруг живет в России. Я очень счастлива, мне здесь нравится. Думаю, смысл моей нынешней жизни в России – в том, чтобы достойно продолжать дело, начатое моими родителями. Кстати, папа последние годы очень уговаривал меня, чтобы я перебралась в Москву. Но большую часть своей жизни я прожила в Америке, и мои дети – американцы. Правда, сейчас они учатся в школе-интернате в Швейцарии. Как и где им быть дальше, они сами решат.

Почему вы сделали выбор в пользу швейцарского, а не американского образования для детей?

Два года назад я пришла к выводу, что им все-таки лучше получить европейское образование. Я воспитывала сыновей одна, поскольку мы разошлись с их отцом, когда они были совсем маленькими. И в какой-то момент в Америке мне стало довольно сложно воспитывать детей так, как я считаю должным. Там совсем иные параметры воспитания. Я все-таки исхожу из той старой школы, когда можно и даже нужно ребенка наказать. Например, шлепнуть или запретить куда-то ходить. В Штатах на это смотрят иначе. Там, если шлепнуть по попке, “доброжелатели” вызывают полицию. Родителей – в суд, а ребенка – к психиатру. Теперь американские дети, которым нет еще 16 лет, могут официально развестись с родителями. Для меня это странно. И Швейцарию я выбрала, потому что, во-первых, там дают интернациональный бакалавриат, а во-вторых, в процессе образования там присутствуют такие понятия, как дисциплина и уважение авторитетов.

В сыновьях вы видите черты дедушки или бабушки?

В младшем – Славе – я вижу черты папы. Хотя внешне совсем не похож, но феноменальная общительность – это в него! Слава идет по улице и заглядывает в глаза прохожим. Если он ищет контакта, а с ним никто не говорит, он может начать общаться чуть ли не с фонарным столбом. Еще у Славки удивительная интуиция. Он мальчик маленький, но мыслит какими-то непривычными категориями. Обожает бабушку, мою маму, буквально ее боготворит. Не расстается с бабушкиными пластинками, слушает у себя в комнате в интернате. Попросил фильм Сокурова “Александра” на DVD. У него какое-то почитание бабушки, это очень приятно. А вот мой старший сын – более независимый, свободный художник. Ему не свойственны бурные проявления чувств.

Вы с детьми на каком языке общаетесь?

Я с ними говорю по-русски, они мне отвечают по-английски. Мои дети родились в Америке, их отец француз. Поэтому языки их общения – английский и французский. Конечно, мне хотелось сохранить русский язык в своем доме, у них всегда были русские няни. Еще такой момент. У отца моих детей – в силу причин исторических или национальных – отношение к России было очень сложное. Естественно, это каким-то образом передается и детям. И пока, к сожалению, мои дети Россию не очень хорошо знают.

У вас в родительском доме царил матриархат или патриархат?

У нас всегда якорем была мама. Мама урезонивала папу: “Слава, успокойся, опять тебя понесло”. И меня она тоже часто останавливает – мой характер похож на отцовский. Я буду плохо себя чувствовать, если пройду мимо чего-то, что меня зацепило.

Оставшаяся часть вашей фамильной коллекции когда-нибудь переедет в Константиновский дворец в Стрельне или навсегда останется дома?

Посмотрим. Решение этого вопроса – мамина прерогатива. Мама – человек, который умеет слушать. Если в комнате будет сорок человек, она выслушает сорок разных мнений, но примет сорок первое. У мамы такая удивительная прямота, которая граничит с резкостью. Иной раз, когда я ее слышу, – мурашки по коже.

А в доме сохранены какие-то русские традиции?

Мы только по этим традициям и живем, других нет. Мы – я говорю и за свою сестру – глубоко русские люди. Поэтому, какой бы дом или квартиру на Западе я ни купила, обязательно посажу там березку. У меня всегда будет сирень, у меня всегда будет жасмин, который, кстати, в Америке найти невозможно. О таком пахучем жасмине, как у нас, за границей можно забыть.

Галина Вишневская – биография, личная жизнь, дети

Оперная Дива России Галина Вишневская

Народная артистка Советского Союза Галина Павловна Вишневская (Иванова) родилась 25 октября 1926 года в Ленинграде. С самого раннего детства жизнь её сложилась трудно.

Родители её развелись и оставили девочку на попечение бабушки (матери отца). Вскоре её отец был репрессирован, и она его больше никогда не видела.

Мать Галины не проявляла к ней никакого интереса и, казалось, вовсе забыла о её существовании.

После развода родителей Галина жила у бабушки в Кронштадте. Когда началась война, они переехали в Ленинград.

Пожилая женщина не смогла выдержать испытания голодом и вскоре Галина осталась одна. В возрасте пятнадцати лет у неё не осталось ни одного близкого человека рядом.

Единственным выходом из создавшегося положения для неё оставалось пойти добровольцем на фронт, что она и попыталась сделать. Её приняли на службу в ПВО, где служили исключительно женщины.

Галина становится Вишневской

Благодаря своему восхитительному голосу, Галина начала выступать в воинских частях и на кораблях. В 1943 году положение в Ленинграде стало несколько полегче, и у неё появилась возможность устроиться на работу в дом культуры в Выборге.

В возрасте 17 лет Галина Иванова впервые вышла замуж. Её избранником стал моряк-балтиец по фамилии Вишневский.

Их брак продолжался всего несколько месяцев, после чего они развелись. Его звучную фамилию Галина сохранила за собой на всю оставшуюся жизнь.

Из ленинградской оперетты в Большой театр

В конце войны в Выборге открылась музыкальная школа, и Галина поступила в неё учиться. После окончания музыкальной школы Галина Вишневская поступила на работу в Ленинградскую оперетту.

Её вокальные данные получили в театре самую высокую оценку и ей стали доверять исполнение сольных партий. В 1952 году Галина Вишневская принимает участие в конкурсе на стажировку в Большом театре и переезжает в Москву.

Уровень её образования (музыкальная школа) не позволял ей участвовать в конкурсе. Однако, принимая во внимание уровень таланта девушки, для неё сделали исключение. В течение нескольких лет Галина Вишневская пела в Большом театре главные партии в таких операх как: Лоэнгрин, Евгений Онегин, Аида, Каменный гость.

При этом высшего музыкального образования у неё ещё не было. Вишневская закончила московскую консерваторию только в 1966 году.

Мировое турне по лучшим оперным театрам

Ещё до её окончания для Вишневской было устроено гастрольное турне по Соединенным Штатам Америки и Европе. Лучшие театры мира предоставили для неё свою сцену. Жизнь вроде бы удалась, народная артистка Советского Союза стала звездой мирового масштаба. Её ценит лично Леонид Ильич Брежнев и впереди у неё должны быть сплошные успехи, почёт и уважение.

Невыездная

И вдруг, всё это рухнуло в одночасье. Достаточно было ей однажды высказаться в защиту опального Александра Солженицына, как её тут же сделали невыездной, перестали показывать её по телевидению и вообще упоминать о ней.

Условия жизни в СССР стали невыносимы, и она, вместе с мужем Мстиславом Ростроповичем решается на эмиграцию из страны.

Вынужденная эмиграция

На протяжении нескольких десятков лет Вишневская живёт в разных странах мира: США, Англии, Франции и других. Вишневская поёт в лучших оперных театрах мира.

По окончании певческой карьеры Галина занимается преподавательской деятельностью и пишет мемуары.

В своей книге она нелестно отзывается о Советском Союзе. При этом она не перестаёт мечтать о возвращении в страну.

Возвращение в новую Россию

Такая возможность у них с Ростроповичем появляется только после развала СССР в девяностых годах. Здесь она продолжает заниматься преподавательской деятельностью и снова начала выступать на сцене, но уже драматического театра имени А. П. Чехова.

В 2012 году Галина Павловна Вишневская скончалась и была похоронена на Новодевичьем кладбище.

Личная жизнь Галины Вишневской

Галина Вишневская прожила насыщенную событиями интересную жизнь. Она трижды была замужем. Её первый муж, с которым она прожила очень недолго, на всю жизнь одарил её звучной фамилией. Казалось, что она только из-за этой фамилии замуж за него и выходила.

Второй её муж директор ленинградского театра оперы Марк Рубин, который был старше её на 22 года. С ним она прожила 10 лет и родила от него сына, умершего в раннем детстве. Так что и этот брак оказался недолговечным и, по всей видимости, не очень счастливым.

Своё женское счастье Галина Павловна обрела в третьем браке с Мстиславом Ростроповичем, от которого родила двоих дочерей: Елену и Ольгу.

Вишневская прожила с Ростроповичем более 50 лет. Вне всякого сомнения – это были многие годы счастья и радости. Вместе они делили горе и радости, поддерживали друг друга в изгнании и вместе вернулись в страну, когда это стало возможно.

Елена Ростропович: «Отец никогда ничего не просил»

Ему рукоплескали короли и президенты, познакомиться с ним считали за честь величайшие музыканты и композиторы планеты. Лучшие залы мира набивались битком на его концертах. А он… Он спускался со сцены, снимал фрак и становился не гением музыки, а – человеком. Отцом, мужем, другом. О том, каким Мстислав Ростропович был в обычной жизни, «АиФ» рассказала младшая дочь Галины Павловны и Мстислава Леопольдовича.

Дом ста роялей

Юлия Шигарева, «АиФ»: Елена Мстиславовна, детям свойственно относиться к своим родителям трезвее, а то и скептичнее, чем толпам их восторженных поклонников. Вы с вашей сестрой Ольгой в какой момент поняли, что Мстислав Леопольдович и Галина Павловна – люди особенные?

Елена Ростропович: Это трудный вопрос. Родились в этой среде. Мы здоровались с Шостаковичем, который нас узнавал. Разговаривали с Хачатуряном или Кабалевским, живущими, как и мы, в Доме композиторов. Мы с детства ходили в Большой театр и видели маму, утопающую в цветах – это была неординарная женщина и выдающаяся певица. Мы ходили на концерты и видели, как преклоняются перед отцом, слышали, как про него говорят, что он гениальный. Да, он гениальный – мы тоже были в этом уверены.

Поэтому мы с Ольгой прекрасно понимали: наши родители – вот такие. В школу нас не водят. После уроков не ждут, домашние задания с нами не делают. Хотя иногда мне было немножко завидно, что папа с мамой не водили меня за ручку в школу. Что бабушка не ждала меня на лавочке с бутербродами. Что никто не нервничал, ожидая, как мы сдадим экзамены.

– И Вы, и Ольга получили музыкальное образование. Альтернатива – другие профессии вообще не рассматривались?

– Нет! В 4 года мы уже садились за инструмент, который стоял в одной из комнат. Играть на рояле нас учила бабушка, папина мама. Она была пианисткой, аккомпанировала супругу, нашему дедушке, Леопольду Витольдовичу.

Мы же жили в доме, в квартирах которого стояло больше 100 роялей – тут жили композиторы, певцы, музыканты. Построили этот знаменитый дом на ул. Огарева в 1955 году, и только когда заехали первые жильцы, выяснилось: в нём очень плохая звукоизоляция. Все слышали друг про друга абсолютно всё: кто что сочиняет, кто что репетирует. И далеко не все были рады тому, что мелодии, которые у них рождаются, кто-то перехватывал. Так что жизнь здесь текла колоритно и красочно. Один занимается, другой сочиняет и требует тишины… Но когда ты 24 часа слышишь вокруг себя музыку, это накладывает определенный отпечаток. Ты понимаешь: другой жизни – без музыки – просто нет.

– Мстислав Леопольдович был суровым учителем?

– Смотря с кем. Он же начал преподавать рано – в 15 лет. Его отец, великолепный виолончелист, талантливый педагог, рано умер. Шла война, семья Ростроповичей уехала в эвакуацию в Оренбург. И Мстислав стал единственным кормильцем, начав преподавать в оренбургском музыкальном училище.

Оказалось, что он – педагог от Бога. Например, он показывал ученикам технические приемы, но никогда не показывал интерпретацию, а объяснял это через образы. Ему хотелось, чтобы они сами нашли свой путь, чтобы они поняли и почувствовали эту музыку через созданные образы , а не копировали его игру.

Дома же было всё по-другому. На нас у него вечно не хватало времени – он куда-то бежал, у него постоянно возникали какие-то проекты, идеи. Поэтому с нами он особо не церемонился. Раз сказал – и все быстро сделали.

Хотя однажды он меня подловил… Это было летом, на даче. Я занималась, разучивала какие-то гаммы. И так всё это было нудно, что я решила себя развлечь: поставила на пюпитр вместо нот книжку и читаю. И вдруг передо мной вырастает отец, который должен был куда-то в очередной раз бежать. Я перепугалась насмерть, потому что ну явно же попалась! Он говорит: «Немедленно книжку вон, и заниматься сегодня будешь дольше». «Как ты узнал, что я читаю?» – спрашиваю. «Так ты же без конца повторяла одну и ту же гамму!»

Правда, папа и сам не любил размеренного образа жизни, многочасовых занятий. Говорил: «Если ты музыкант ежедневно начинаешь заниматься, скажем, с 9 утра до 13, то это уже не искусство – это просто работа.» Он занимался, когда надо было подготовиться к концерту или изучать новое произведение, и только в тот момент, когда был внутренне готов к этому. И тратил на это времени столько, сколько ему казалось нужным.

Железная дисциплина

– А как отец двух симпатичных дочерей, он был строгий? Пойти в кино или погулять с мальчиками разрешал?

– Ну что вы! Какие мальчики! Он был очень ревнивый. Особенно напряжённая атмосфера складывалась на даче – там же полно свободного времени и парней вокруг (смеётся!) В какой-то момент Мстислав Леопольдович решил, что наши поклонники лазают к нам в окно ванной комнаты, перепрыгнув через забор на участок. Так он специально съездил в ботанический сад и выписал оттуда какой-то необыкновенный боярышник с во-о-от такими шипами. И посадил этот боярышник вокруг всего участка – как ограду, чтобы никто не лез. В кино можно было пойти с подругами, если мы отзанимались положенное время. И возвращаться надо было точно в срок – дисциплина была железная!

– А он учил вас спокойно относиться к славе? И как сам воспринимал это всеобщее в свой адрес поклонение?

– Папа был очень скромный человек. Это же видно по тому, как он одевался, как себя вёл. Приезжая на фестиваль или концерт, не требовал каких-то особенных лимузинов и спокойно мог добраться на такси. Он никогда ничего не просил – чтобы номер был такой-то, температура в номере такая-то. Он выходил со своей виолончелью на сцену, играл и уезжал.

А ещё для него не существовало разницы между королями и консьержами. Его 70-летие праздновали в Елисейском дворце в Париже. В списке гостей – короли, президенты… И – консьерж из дома в Париже на Жорж Мандель, таксист из Нидерландов, и много других простых людей, которые были его друзьями. Устроители вечера перепугались: все-таки тут протокол, короли, министры… Может, не надо консьержа? И таксиста? Мы для них отдельный вечер организуем. Папа в ответ: «Нет! Нельзя! Это мои друзья. И я хочу пригласить их на мой день рождения!» А на день рождения в Лондон он пригласил своего друга Ваську, который строил годами и ремонтировал нашу дачу, и его семью.

– Мстислав Леопольдович славился рисковыми поступками: прятал у себя на даче опального Солженицына, играл возле рушащейся Берлинской стены, приехал во время путча в Москву к Белому дому. Он понимал, что на кону – его жизнь?

– За Германию мы особенно не волновались. А вот в 1991 году в Белом доме было действительно опасно…

В августе 1991-го мы с отцом были во Франции. Я приехала к нему в Париж (сама я с семьёй жила в пригороде), Мы смотрели репортажи CNN. И в какой-то момент папа говори: я должен туда ехать. Я начала его отговаривать: там опасно, все сейчас оттуда бегут, а ты туда. Да у тебя и паспорта-то российского нет (в 1974 г. семью Ростроповича-Вишневской выдворили из СССР, в 1978-м лишили гражданства – ред.). Глупость какая-то! Он согласился: ну ладно, ладно.

Я осталась у папы ночевать, мы всю ночь смотрели новости. А утром вижу: он уже одет, стоит с маленьким чемоданчиком. «Ты куда?» – спрашиваю. «Ой, мне надо в банк пойти, там кое-какие дела сделать». Я удивилась, потому что все его дела обычно вела я. Но ничего не сказала. Мы договорились вместе пообедать и он ушёл. Сижу, жду: 12.00, 13.00, 14.00, 15.00 – его всё нет. Звоню в банк: «Он у вас был?» – «Нет, не был». И уже вечером мне звонит мой знакомый из журнала «Пари матч»: «Лен, только не волнуйся, но твоего папу видели в самолете, летящем в Москву.» Я рассказываю, и у меня до сих пор от пережитого тогда ужаса мурашки бегут… «Всё, конец»! – подумала тогда я. До двух часов ночи смотрела CNN. И вдруг слышу: в Москве возле американского посольства убит человек. И я мысленно с папой попрощалась…

Наконец с трудом дозвонилась до папиной сестры Вероники и она мне сказала, что папа был в Белом доме. Когда он вернулся обратно в Париж, я гордилась им невероятно. Он действительно никого не боялся! И всегда делал то, что приказывали ему делать его совесть и его сердце. Вот он пошел и сделал.

Два гения в одной квартире

– Как Галина Вишневская и Мстислав Ростропович уживались в одной квартире? Они же оба были невероятно яркие личности.

– Они были очень разными. Да, оба они посвятили свою жизнь искусству. Но у каждого была своя территория: у папы концерты, у мамы – театр. И это позволяло им вместе образовывать единое целое. Никогда папа не делал ничего без мамы, и мама ничего не делала без папы. «Спроси у мамы», «спроси у папы» слышали мы с Ольгой. Как они договорились, так и будет. Когда они решили, что уедут из Союза, они перед иконой пообещали друг другу, что никогда не будут винить другого за принятое вместе решение.

Папа не хотел ведь в принципе уезжать – он не представлял себе жизнь вне России. Здесь были все его друзья (тогда ещё был жив Шостакович), его ученики, его публика. Но тем не менее мама заставила его написать письмо Брежневу с просьбой отпустить семью из страны, потому что понимала: его здесь либо убьют, либо он сам сопьется из-за невостребованности.

Потому что травля шла страшная. Ему не давали выступать даже на периферии. Писали, что он плохой музыкант. Он, благодаря которому в мировом виолончельном репертуаре существует 140 произведений, написанных для него и ради него!

– Вы говорите, папа ревновал вас, дочерей. А маму? Яркая женщина, сонм поклонников..

– Ну, естественно, ревновал! И все время за ней ухаживал, подарки, сюрпризы делал, на руках ее носил. Мама у нас была богиня! Мама совершенно не касалась бытовых дел. Зато прекрасно готовила. У них существовала полная гармония: папа не требовал, чтобы мама вела семейную бухгалтерию, а маме не приходило в голову сказать: иди, отвари себе яйцо на завтрак или пуговицу пришей. Господь с вами! Всем было совершенно ясно, кто чем занят. Папа, когда они путешествовали или были где-то только вдвоем, ходил в магазин. Он был джентльменом и представить себе не мог, чтобы мама таскала тяжелые сумки.

– Его в магазине на клочки не рвали, когда видели, кто пришёл?

– Конечно, рвали! А мог и исчезнуть куда-нибудь во время таких походов. Как-то – мы решили справить Новый год в Питере – за несколько часов до Нового года вдруг выяснилось, что куплено мало шампанского. Папа вызвался сходить в магазин. А домой вернулся после 12.00 ночи. Потому что выяснилось, что в магазин его вёз, как папа объяснил, чудеснейший человек-таксист. И что таксист его уговорил, что надо срочно съездить к нему буквально на 10 минут в гости познакомиться с женой, потому что она ему не поверит, что он вез Ростроповича. Пока ездил туда и обратно по просьбе таксиста, папа опоздал с нами встретить с боем курантов в 12 часов Новый год. А вы спрашиваете, как он относился к своей славе. Вот так и относился!

Читайте также:  Дети Анны Гедес
Ссылка на основную публикацию